Ольга Манскова - Русь эзотерическая Страница 126

Мандала, которую каждый год выкладывает новый хранитель здешних мест, называется Мандала «Вечность»… Некоторые, постоянно мотающиеся по горам на джипах люди, её видели, иногда наведываясь сюда после кафе у лагуны. Это — если им вдруг хотелось бесплатно выпить травного чая. Только, как они говорят, угощающий их чаем человек постоянно «несёт» при этом «какую-то пургу»…

А ещё позже прошла сильная, глобальная полоса дождей. Дождь навсегда «смыл» из этих мест всех пионеров, их лагерь полностью опустел, палаток пионеров в этих местах с тех пор больше не встречалось.

В следующие же годы выдалась небывалая сушь. Река, близкая к «Ромашковой» поляне, не то что обмелела, но даже превратилась в ограниченное пересохшими местами длинное зловонное болото, вонючее и наполненное плавающим по нему ветхим сухостоем и заросшее камышами.

В общем, на Поляне действительно произошло то же, что и по всей России, как говаривал и предупреждал Николай. А дядя Юра — и вовсе оказался провидцем, предвидя начавшийся позже интерес правоохранительных органов к здешней тусовке и даже Мандалу «Вечность»…

Наталья и Сергей, которые однажды, много лет спустя, были на море, решили вернуться назад через эти места. Через перевал они добрались сюда на попутном джипе. А потом остановились около «белой» речки. Но, искупаться не получилось: воды здесь теперь было до середины голени в особо глубоких местах. Какая уж теперь «тарзанка»… К тому же, из-за небывалой сухости, быть может, здесь появилось множество гадких насекомых: клещей. Так что, отдых здесь грозил не из числа приятных, и Наталья и Сергей, будучи здесь, к тому же, с маленьким ребенком, решили спешно покинуть ставшие совершенно иными места.

В том месте у реки, с которого начиналась на другой стороне дорога на поселок, Наталья долго задумчиво просидела на большом камне.

— Ну, что? Пойдем уже на автобус? — предложил ей наконец Сергей.

— Нет. Пожалуй, я пойду, взгляну еще и на Поляну. Хотите — ждите меня здесь. Не надо и вам туда ходить. А я там воды наберу в дорогу из ближайшего родника.

— Если идти — тогда уж всем вместе, — И Сергей решительно поднялся, взяв спящего маленького ребенка из рук Натальи. Они перешли речку, миновали стороной поселок и пошли по дороге, с трудом узнаваемой.

Грунтовая дорога, проходящая неподалеку от поляны и ведущая на соседний поселок, почему-то была перетянута веревкой, как шлагбаумом. Эта веревка была украшена множеством завязанных кем-то цветных ленточек — будто дерево по бурятско-монгольскому обычаю.

На Поляне было пустынно и тихо. Никого в округе, в лесу, тоже не оказалось. Не было ни одной палатки. И даже скот здесь не пасся. Поляна была выжжена солнцем, с пожухшей, умершей от корня, травой. Наталья подошла к тому месту, где был родник, оборудованный для удобства чем-то наподобие колодца и украшенный памятной плитой, уложенной в девятнадцатом веке. Плита была сдвинута с места, колодец — замусорен. Воды ни в роднике, ни в колодце не было совершенно… Наталья даже не стала добираться к «Дедушке»: тот родник бежал тонкой струйкой и раньше, когда ближайший был мощным и бурным.

А потом Наталья села на краю Поляны под деревьями, улыбнулась горькой усмешкой. Кругом простиралась пустая, выжженная земля. Да, местные власти за что боролись — на то и напоролись. Легко и сладко им теперь, наверное. Нет здесь отдыхающих эзотериков.

От горьких дум Наталью отвлек Сергей.

    — …С годами станет улица иной,    Кого любил я, тех уже не станет,    И в сад мой за беленою стеной   Тоскуя, только тень моя заглянет…,

— продекламировал он известные им обоим строки Хуана Рамона Хименеса.

— Наташенька, пойдем, поймаем попутку, и — на вокзал. Не ночевать же нам здесь! — сказал он затем.

— Действительно, нет. Не знаю, зачем я вообще сюда пришла. По-моему, лишь для того, чтобы окончательно забрать отсюда…себя.

Если вы хотите найти для души свою заповедную Поляну, не ищите это место на карте России. Наверное, ее можно теперь отыскать только где-то очень глубоко в собственном сердце.

Во всяком случае, теперь на месте, когда-то любимым многими людьми, с восхищенным «ах!» взиравшими на огромное ромашковое поле — то же, что и везде, повсюду в других местах необъятной страны. Курортно-развлекательная зона. И всё течёт — как течёт…

    Уходят в море корабли и страны,    И исчезают дни и города.    Не знаю я, как мыслят океаны.    Таким, как был, я не вернусь сюда.

    Уходят люди, исчезая  пылью.    Стираются мечты и суета.    Всё прорастёт и мифами, и былью.    Таким, как был, я не вернусь сюда.

    Меняются, и, искажаясь болью,    Стираются знакомые черты.    Ушел Христос, вино оставив кровью,    Но каждый день вздымаются кресты.

    Тебя распнут сомненья и тревоги,    В ночь, в неизвестность, выплюнет среда…    Не знаю я, о чем там мыслят боги!    Таким, как был, я не вернусь сюда.