Злые вещи - Тимофей Петрович Царенко Страница 37

Маг уселся за стол, Дэвид раскрывал рот в беззвучном крике.

— Да не кривляйся ты, на ложке кровезатворяющие и обезболивающие чары. Так вот… о чём это я… ах да… тренировка. Твоя задача — научиться передвигаться с помощью магических потоков. Ими можно даже смотреть. Не буду пугать тебя сложностями освоения этих навыков, у тебя и так ведь нет выбора. Руки магистров обладают особыми свойствами. И ими тебе надо овладеть, на уровне магистров. Действуй!

На этих словах почтенный аспирант покинул кабинет и издевательски закрыл дверь до щелчка замка. С собой он унёс баночки с серыми глазами ученика.

Дэвид остался в полной темноте и одиночестве. Для начала он без особого успеха попытался избавиться от оков. Возможности использовать магию у мальчика не было. Ему для таких упражнений нужны были руки. А ещё у Дэвида наглухо заложило нос, ампутация глаз забила слёзные каналы кровью. А открытый рот мгновенно пересох.

Тогда Хохмач попытался лечь поудобнее и начал думать. Он пытался достучаться до своей новой силы. Получалось так себе.

Дэвид точно не знал сколько времени прошло. Он пытался, проваливался в тяжёлый сон и снова пытался. Пытался заставить свою магию видеть за него. Пытался вытащить щуп магии перед своим лицом. Пытался оттолкнуть себя своим щупом.

Жажда была пыткой, той пыткой, от которой нельзя было сбежать в эйфорию безумия. Старый Эбрахим был большим знатоком в деле телесных страданий.

Редко приходили сны, которые приносили облегчение. В снах мальчик прыгал со скалы на острые камни и упоенно пил горькую соленую воду. На шее болталась тварь, но мальчик ее не замечал. После каждого прыжка на камни она просто разбивалась в лепешку, из треснутого хитина текла желтая гемолимфа. Но сны завершались, а с ними приходила жажда…

Прошли дни, а может неделя? Дэвид не понимал. Мозг уже рисовал странные картины цветными пятнами, сны становились всё красочнее и длиннее. Сны с морем уже не приносили облегчения, мальчик пил сладковатые соки придавленной личинки.

Однажды Дэвид увидел себя самого. Человеческая фигура из света с сомкнутыми за спиной руками. Светился стол, светился пол на шаг во все стороны. Мальчик пошевелился и пополз туда, где по его расчётам была дверь. Пятно света ползло за ним и обрисовывало детали интерьера. Дверь нашлась достаточно быстро. Преодолевая слабость, Дэвид поднялся на ноги, высветил дверную ручку и как-то почти без усилий повернул её магическим щупом.

Дверь распахнулась. Картинка неожиданно смешалась и мальчик рухнул в дверной проём. Лицом на пол.

Только вот обезумевшего от жажды Дэвида это не остановило. Рот наполнился кровью, в голове закружился ураган. Желудок болезненно сжался, но там было пусто.

Прошло время, и головокружение стихло. Дэвид сделал глоток крови и снова попытался снова увидеть с помощью магии. То ли удар головой сказался, то ли опыта не хватило, но в этот раз картинка мира была не со стороны, а изнутри. Дэвид покатился через левое плечо и взял курс на кухню. Его манила вода. Передвигаться получалось в стиле обезумевшей гусеницы. Дэвид, правда, не обратил внимания на удобные наколенники, он вообще плохо тело чувствовал. Особенно после нескольких ударов лицом по полу.

Спустя десяток минут Дэвид вползал на кухню.

— Личинка большого обосранца в поисках пищи, полюбуйся, Жижель!

Дэвид услышал голос учителя. Или нет. Ему было плевать. Он помнил, что на столе всегда стоял графин.

Ноги Шварца заставили мальчика лишь слегка скорректировать траекторию. И вскоре в радиусе действия способности возник искомый предмет.

Графин взмыл в воздух и забулькал.

— Ты помнишь сколько дней он там провалялся?

— Обычный человек уже трижды скончался бы от жажды. А этот держится.

— Надо кровь взять на анализ. Прямо интересно, что у него там течёт, если он от насыщенного раствора формальдегида в крови просто пьянеет.

Дэвид к этому моменту закончил опустошать графин и ощутил голод. Голод такой силы, что он просто вырвал из рук учителя надкусанный бутерброд. И всё содержимое тарелки. А была там пшёная каша с салом. Все до последней крупинки закружились в стройном вихре и свернулись в воронку.

Дэвид громко чавкал окровавленным ртом.

Шварц попытался вернуть свой бутерброд. И к своему удивлению не преуспел. Чужим щупам маны мальчик дал отпор. Он рассекал своими нитями нити учителя с такой скоростью, что Шварц не успевал что-то сделать.

— Пацан тебя сделал? Стареешь, отец.

— Я сравнивал со стандартом магистра, — раздражённо буркнул маг. — И вообще, помой это вонючее чудо. Кусок в горло не лезет.

— Ути какие мы нежные. Ну хоть мне-то не говори, я помню как ты несвежий труп жрал. А тут вонючий подросток.

— И пол восстанови, его дерьмо, даже сухое, дерево прожгло.

Шварц покинул кухню с самым довольным видом.

Ещё три дня ушло на то, чтобы обуздать лестницу и доползти до ванной. Дэвиду вообще хотелось поскорее самому себя обслуживать. Начало было положено.

А на тридцатый день мальчик неожиданно для себя стал различать свет и тьму.

— Эй, старикашка, этот склотень-недомерок глазёнки отращивает.

Сдала Хохмача Жижель, когда в очередной раз просто не стала обходить мальчика по дуге.

— Серьёзно?

— Полюбуйся.

Шварц вышел из кабинета и уставился на ученика. А потом повернул его нужной себе стороной, присел на корточки и стал рассматривать лицо Дэвида через монокль.

— Какие крохотные глазки. Так ведь это же открывает нам такие блестящие перспективы! Жижель, дорогуша, закажи нам из ближайшего ресторана мяса, красного, сырого. Рыбы красной, сырой, мясного рагу с овощами и четыре бутылки красного вина. Глаз должен отрасти как можно скорее.

Дэвида кормила Жижель, и от сей участи мальчик отчаянно удирал. Не получалось.

Но именно в момент такой погони Хохмач вцепился щупальцем магии в потолок и смог подтянуться. Манёвр вышел ловкий, отчего Дэвид попытался убить себя о потолок. Тогда мальчик в первый раз услышал, как хохочет Жижель. Это было очень глубокое ритмичное бульканье. Сразу во всех направлениях.

Теперь на Дэвида надели шлем, который закрывал глаза. Шварц берёг ценные ингредиенты. А может, подозревал, что ученик после такого числа сотрясений поедет крышей ещё больше.

Спустя три пары глаз Дэвид получил право питаться и мыться самостоятельно. Он так долго удирал от разумной слизи, что из кабинета вышел Шварц и подвесил всех в воздухе. А потом молча вышвырнул на улицу.

На следующий день он так же спокойно выкинул из дома городского оценщика, который пришёл с чеком за нанесённый