Злые вещи - Тимофей Петрович Царенко Страница 24

Хохмач только кивнул, и Шварц подошёл, потом схватил ученика за лицо, притянул к себе, раскрыл ему веки и уставился в глаза.

— Смотри же и узри! То, что можно лишь увидеть, можно познать, но нельзя отдать холсту. Лишь разуму. Узри же!

Последнюю фразу маг прокричал.

И Дэвид увидел. Карие зрачки мага стали медовыми, потом золотыми, и в каждом зрачке на чёрно-золотом фоне загорелись письмена, и неизречимые слова отравленными иглами впивались в суть мальчика, меняли её.

Дэвид едва не упал на землю, и закричал. Шварц схватил ученика за шею и не давал отвести взгляда.

— Смотри и выжигай этот знак на своей сути. Дай ему прорасти. Осознай его. Пойми. И сделай замком и ключом на своих снах. Тут не должно быть меня. И всех тех тварей, которые придут на запах твоей вкусной души. Я дарю тебе ключ. Узри!

Тело Дэвида изогнулось, как у деревянной марионетки, лицо перекосило от боли, в глазах плескались отблески янтаря.

А потом его тело переломилось в местах, где у живых людей вообще-то ломаться не должно, янтарь в глазах выстрелил в хмурые небеса и испачкал их. Облачный круг с ржавыми облаками марал небо, странный знак вспыхнул там на мгновение и пропал. Утонул в тумане и растворился.

— Добро пожаловать в школу, мальчик.

Шварц смотрел на сломанного ученика со странным выражением на лице. Очень своеобразное уважение мелькало во взгляде старого мага.

— Теперь это твоя стезя. Чтобы взойти на следующий круг силы, ты должен воплотить символ школы в своём мире. Зачем? Чтобы ты смог запечатать свои сны. Эти… — маг покрутил рукой вокруг. — Неважно кто. Всегда придут. Всегда найдут. Во снах бродят хищники. И они едят таких как мы. И ты ещё очень не скоро сможешь бросить вызов даже слабейшей твари. Потому закройся. Выжги свою суть калёным железом. Затаись.

Шварц махнул рукой, и в его руке появился короткий стальной жезл с печатью на конце.

— Расколи её на костре и выжигай печать над сердцем. Не бойся, ты себя не убьёшь, тут другие правила.

Дэвид, который собирал себя из очень странного положения, был согласен со словами всей душой. Он был жив.

— Это надо делать… сейчас?

Дэвид с печальным лицом подхватил железку.

— О, нет, не обязательно, хотя меня очень развлечёт как ты будешь прижигать себя калёным железом. Но у меня осталось не так много времени. А мы ещё не всё закончили. Перейдём к самому интересному — моему подарку. Смотри.

Шварц схватил Дэвида за ключицу и дёрнул. Как кусок ткани сорвал.

Хохмач с ужасом увидел, как на нём висит уродливая тварь. Она сжимает его за шею ложноножкой и грызёт в груди. Десятки крохотных ручек твари прижаты к мальчику в объятиях. Где-то внутри тела, сквозь кожу, сидят шипы. Тварь устроено урчит и сосёт.

— Ух, как быстро растёт. Уже третью линьку прошла. Значит так… ты меня слушаешь, мальчик? Я могу просто уйти.

Дэвид приглушённо кивнул.

— Сейчас её от тебя отделяют лишь барьеры воли. Моей воли. Стоит мне их ослабить — и она снова вопьётся в твою душу. Хочешь её уничтожить? Огради себя барьером воли. И тогда она перестанет глодать твоё нутро. Я уйду, и ты перестанешь даже видеть её. Развей духовное зрение и оторви её от своей шеи, и она тогда перестанет пить твой резерв. Подцепи все её когти и вырви из себя, и твоя аура лишится дыр. Сейчас ты всего лишь личинка для осы.

— Убью… тварь…

— Меня?

Шварц развеселился ещё больше.

— Эту… тварь.

— Не раньше, чем шагнёшь на бакалавра, крысёныш. И если тварь не убьёт тебя раньше. Сам понимаешь, я тоже провожу опыт впервые.

Дэвид захрипел и попытался оторвать паразита от себя. Не выходило даже отлепить её от кожи, на ощупь существо было словно отлито из металла, и в тот же момент Дэвид свободно пропускал сквозь него руки.

— Думаю, ты готов. Теперь сам.

Шварц тронул ногой, от этого мир исказился и личинка впилась, с урчанием, в Дэвида.

В этот раз всё прошло как-то буднично. Мальчик собрал волю на поверхности сверкающего ядра. Которое он зажёг внутри себя. Как можно сильнее облепил его и сунул это ядро в пасть твари. Её крохотные зубы с хрустом крошились о поверхность сферы.

Дальше Хохмач подхватил стальной штырь и сунул в костёр. Кончик подозрительно быстро покраснел, словно нагревался не на костре, а в горне кузницы.

А дальше Дэвид взял и прижёг кочергой паразита. Тот недовольно заверещал и дёрнулся. Кажется, волшебная кочерга глубоко плевала на все ограничения.

— Не-е-ет! Ты не должен так использовать этот дар!

Шварц потерял всякое самообладание и возмущённо махал руками.

— Простите, учитель, ваше время тут истекло!

Прозвучал неожиданно звонко голос Хохмача.

И Шварца закружил белый туман.

Мага выкинуло в его тело. Он с трудом выпрямился (его тело просто опало, когда маг вошёл в транс). После чего отодвинул лицо ученика от жаровни и раздражённо цокнул.

— Какой перспективный вариант.

Маг утёр ниточку слюны. Потом вовсе сплюнул и открыл окна. Холодный вечерний воздух вымыл удушающую вонь ладана из помещения. На полу валялся Хохмач и постигал тайны магии. Ему было очень интересно. Ну или, что будет звучать справедливее — не скучно. Он постигал магию. И магия хотела его убить.

Дэвид очнулся ближе к обеду в кабинете Шварца. Он лежал на полу в неудобной позе. Тело болело, в голове вата.

Первое, что сделал мальчик, это осмотрел руку. Иглы были отогнуты в предельное положение. И, видимо, без участия сознания.

Мальчик с трудом дополз до ванной. Струйка холодной воды принесла облегчение. Хохмач даже сам себе бы не признался, но больше всего в своём новом статусе его радовала ванна в доме учителя. И в первую очередь из-за неограниченной холодной и горячей воды под сильным напором. В углу ванной комнаты стояло грязно-зелёное медное корыто, с дыркой в днище, которую надо было затыкать резиновой пробкой размером с кулак.

В центре ванной трубчатый скелет какой-то конструкции, который просто забыли, настолько он был ржавым. На стенах и полу — плитка грязно-серого цвета.

Стерильная чистота завершила картину.

Кода Дэвид окончательно ожил, часы в доме пробили полдень.

Мальчик пошёл искать Шварца.

Учитель обнаружился в мастерской.

— Вчера мы стабилизировали твою энергетику. Пришло время двигаться дальше, — маг произнёс эту фразу