Весна воды - Ольга Птицева Страница 19

— У девушек такое не спрашивают, дорогой.

— Тая, ты беременна? — кажется, он правда испугался.

— Нет, выдыхай, я не пропускала уроки ОБЖ. У нас была старая преподша по биологии, вот она рассказывала, что без презерватива ни-ни, даже если ощущения не те. Хотя вот что значит не те? Вот у тебя не те? И какие это — те?..

— Хватит паясничать, пожалуйста.

— Ну я могу еще песенку спеть.

Тая встала на следующем переходе, рядом с ней топтался абсолютно седой мужчина без шапки. Он то и дело встряхивал волосами, начиная этим локальный снегопад.

— А еще могу, — не унималась Тая, — рассказать тебе, друг мой, сказку, как жила на свете девочка и все вокруг делали вид, что ей пять годиков, поэтому нужно скрывать от нее всякие разные важные штучки…

На зеленый Тая вышла первой, снежный мужик следом. Но стоило им дойти до середины дороги, как из-за угла выскочила белоснежная служебная машина с мигалкой и оглушительной сиреной. Пришлось остановиться и ждать, пока она пронесется мимо, разбрызгивая по сторонам грязь и талый снег.

— Что у тебя там? — всполошился Лева.

— Да коллеги твои спешат, а то не дай бог задержатся на красном, а без них снежный покров возьмут да нарушат, ай-ай, — огрызнулась Тая.

Мужик услышал ее и испуганно обернулся. Тая показала ему язык, тот испугался еще сильнее и поспешил по своим делам. Даже подпрыгивать начал на ходу от усердия.

— Так вот, девочка…

— Тай, перестань, я тебя прошу.

— Нет, ты дослушай. В общем, пока все считали девочку маленькой дурочкой, девочка взяла и выросла.

Тая остановилась у ворот, ведущих к парадной сталинской громадины, которую язык не поворачивался назвать домом, помолчала и выдохнула в трубку.

— Вот только дурой она от этого быть не перестала.

— Ты не дура. — Кажется, Лева ей сочувствовал и от этого стал бесить еще страшнее. — Просто не про все сейчас можно говорить.

— А о чем нельзя больше? О том, что из-за зимовья вашего дети не рождаются, а матери умирают? Или о том, что мой отец тоже умирает, хотя он не младенец, не роженица вроде бы. Хотя я уже не уверена.

— Так, — решился Лева. — Выходи сегодня покурить где-нибудь в начале девятого вечера. Не на лестницу только, а во двор. Я подъеду. И поговорим.

— Явка-пароль будут? — в тон ему поинтересовалась Тая. — Типа, я такая: зима скоро. А ты такой: зима всегда.

— Иди в жопу, — попросил Лева и отключился.

Тая запрокинула голову, словила пару снежных комьев ртом. Кипяток внутри поостыл. Стало возможно опустить в него руки, глянуть внутрь. Но внутри ничего толком не было, кроме страха и горечи. Только немного предвкушения — может, про Леву она и не думала все время, но вот соскучиться по нему это не помешало.

Пять

Тая до вечера пыталась не думать ни о чем, кроме текста, который нужно было перевести, вычитать, отредактировать и утвердить, получив гордые пять тысяч рублей за авторский лист в течение тридцати банковских дней. Фоново ей очень хотелось, чтобы вопрос неадекватной оплаты труда переводчиков был главным тревожащим фактором. Выгрестись бы сейчас на кухню, повздыхать об этом с Груней, может, какой-нибудь профсоюз бы организовали на коленке.

Груня как раз вышла из кабинета и подозрительно громко там завозилась. Тая подалась на призыв. Встала на пороге кухни, подождала, пока красным наполнится сначала один бокал, потом второй.

— Про парня больше спрашивать не буду, — миролюбиво пообещала она. — Просто посиди со мной, а то я что-то совсем уже одичала.

— Над чем работаешь? — спросила Тая, делая первый терпкий глоток.

О том, что про парня ей больше и сказать-то нечего, уточнять не стала. Груня подхватила длинный конец шали и перебросила через плечо.

— Сама себе проект придумала, — призналась она. — Официальной работы почти нет. Закрывается все, никаких тебе иностранных изданий, не дай бог там про оттепель что-нибудь написано.

Она глотнула вина, посмотрела на Таю изучающе.

— Но я по старой памяти набрала себе архивных материалов. Изучаю теперь опыт зарубежных коллег, — и засмеялась чему-то своему. — А ты чем занята?

— Ну, в романчиках о любви дракона и прекрасной воительницы пока еще не найден вражеский след, так что работа имеется. Бюджетов на нее только не хватает.

Они помолчали, допивая вино, на которое Тая не заработала бы и за пару месяцев напряженной работы. В целом она не то чтобы сильно парилась о бюджете, пока не свинтила из дома к Никите. Отцовские деньги не жали ей, ничем не попахивали, не морозили через банковскую карточку карман. В голове легко было разделить привычную родительскую опеку с осуждением родительской же позиции. Это другое, конечно. Это не про то. Вино начало вязать язык. Тая вылила остаток в раковину, прополоскала рот.

— Танинное, да, — согласилась Груня. — Зимнее, короче.

Тая глотнула еще воды, спросила:

— Отец все на службе своей в Доктора Зло играет?

Груня хмыкнула:

— У них сегодня обсуждение мер поддержки сельского хозяйства и фермерства. До ночи не закончат.

— Ну у меня есть им предложение одной такой меры, — подхватила Тая. — Правда, за нее можно присесть от трех до пяти.

— Ладно тебе, пока только грозятся, но не сажают.

Тая скептически поморщилась. Под ее взглядом Груня еще плотнее завернулась в шаль.

— Я тоже считаю их всех лицемерными ублюдками, — заверила она.

— Даже отца?..

Груня не ответила, налила еще вина, выпила в два больших глотка.

— Пойду покопаюсь в своих бумажках, — сказала она. — Нашла странненькую книжицу про уличное искусство. Перевожу ради удовольствия.

Представить себе Груню, со всей ее роскошностью и степенностью, увлеченную городским стрит-артом, было довольно сложно, но время подходило к восьми. Нужно было собираться и выматываться на тайную встречу.

— А я пойду подышу тогда, — глубокомысленно проговорила Тая, чувствуя себя героиней подросткового сериала.

Груня, впрочем, даже бровью не повела. Забрала с собой бутылку с оставшимся вином и прошествовала в кабинет.

Лева припарковался у дальнего края двора, погасил фары и стоял в абсолютной темноте, сливаясь с мрачным вечером. Снег идти перестал, подтаял под ногами. Повсюду было серо и слякотно. Тая пробежала по парковке, дернула на себя дверцу и ввалилась внутрь, поджимая ноги. С ботинок капало.

— Привет, — выдохнула она, потянулась и зачем-то поцеловала Леву в колючую щеку.

Тот окаменел от ее прикосновения, кажется дожидаясь, пока она перестанет. Тая вернулась на место, положила ладони на колени.

— Как ты? — спросила, чтобы не молчать.

— Нормально.

— А если честно?

Лева хмыкнул:

— Нога от холода ноет ужасно.

От такого признания сразу сделалось тошно.

— Лечат тебя