Гарри Поттер и методы рационального мышления - Элиезер Шломо Юдковски Страница 115

Последней каплей стала насмешка на лице доктора Поттера.

— Ах так? — рявкнул доктор Малфой. — А с чего вы решили, что магия не исчезает сама по себе?

Время остановилось.

Драко и Гарри Поттер обменялись взглядами, полными потрясения и ужаса.

Затем Гарри Поттер выпалил какое-то, вероятно, очень плохое слово для воспитанного маглами.

— Я не подумал об этом! — воскликнул он. — А должен был! Магия уходит. Чёрт, чёрт, чёрт!

Тревога Гарри Поттера оказалась заразительной. Драко машинально полез в карман мантии и стиснул волшебную палочку. Он-то думал, что дом Малфоев в безопасности. Раз они роднились только с семьями, которые могли проследить свою родословную хотя бы на четыре поколения назад, то им ничего не грозило. Раньше ему не приходило в голову, что этого может быть недостаточно, чтобы предотвратить конец магии.

— Гарри, что нам делать? — в панике Драко чуть ли не кричал. — Что нам делать?!

— Дай мне подумать!

Через несколько мгновений Гарри схватил с ближайшего стола те же перо и пергамент, которые он использовал для изображения статьи, и начал что-то быстро писать.

— Мы разберёмся, — непроницаемым голосом сказал Гарри. — Если магия исчезает из мира, мы установим, как быстро она исчезает и как много времени у нас осталось, чтобы что-нибудь сделать. А затем мы выясним, почему она исчезает, и тогда сделаем что-нибудь по этому поводу. Драко, силы волшебников уменьшаются с постоянной скоростью или внезапными скачками?

— Я… Я не знаю...

— Ты говорил мне, что никто не сравнится с четырьмя основателями Хогвартса. Поэтому это происходит уже как минимум восемь веков, так? Не слышал ли ты о проблемах, которые внезапно начались пятьсот лет назад, или о чём-то в этом духе?

Драко попытался заставить метавшийся в панике мозг работать.

— Мне всегда говорили, что никто не был настолько искусен, как Мерлин, а после этого никто не был так хорош, как основатели Хогвартса.

— Хорошо, — сказал Гарри, продолжая писать. — Потому что около трёх столетий назад маглы начали сомневаться в существовании магии, и я думал, что это может быть как-то связано. А примерно сто пятьдесят лет назад маглы дошли до технологий такого уровня, что они перестают работать в присутствии магии, и я подумал, не может ли это работать и в обратном направлении.

Драко вылетел из кресла в таком гневе, что с трудом выговаривал слова:

— Так это маглы!..

— Проклятье! — прорычал Гарри. — Ты хотя бы себя слышишь? Это началось как минимум восемь веков назад, а маглы в то время ничем интересным не занимались! Мы должны выяснить настоящую причину! Маглы могут иметь отношение к исчезновению магии, но могут и не иметь — если в этом случае ты свалишь всю вину на них и это помешает нам выяснить, что на самом деле происходит, однажды утром ты проснёшься и обнаружишь, что твоя палочка стала обычной деревяшкой.

У Драко перехватило дыхание. Его отец часто в своих речах произносил «волшебные палочки сломаются в наших руках», но Драко никогда по-настоящему не задумывался, что же это на самом деле означает, в конце концов, с ним-то это не должно было случиться. А теперь внезапно подобная перспектива показалась очень реальной. Обычной деревяшкой! Драко несложно было себе это представить: он достаёт палочку, пытается сотворить заклинание — и обнаруживает, что ничего не выходит. И такое может случиться буквально с каждым.

Больше не будет волшебников, не будет магии, никогда. Будут лишь маглы, у которых останется несколько легенд о величии предков. Некоторых из этих маглов будут звать Малфоями, и больше от их имени не останется ничего.

Впервые в жизни Драко осознал, почему существуют Пожиратели Смерти.

Он всегда считал само собой разумеющимся, что, когда вырастет, он станет Пожирателем Смерти. Теперь Драко понял, почему отец и его друзья клялись отдать жизнь, лишь бы предотвратить кошмар, который может произойти. Бывают случаи, когда ты не можешь просто стоять в стороне и наблюдать. Но что если это произойдёт всё равно, что если все жертвы, все друзья, которых они потеряли в борьбе с Дамблдором, целые семьи, которые они потеряли, что если всё это было напрасно...

— Магия не может исчезать, — сказал Драко. Его голос срывался. — Это было бы несправедливо!

Гарри прекратил писать и сердито посмотрел на него.

— Твой отец никогда не говорил тебе, что жизнь несправедлива?

Отец говорил так каждый раз, когда Драко использовал это слово.

— Но, но это слишком ужасно, чтобы быть правдой...

— Драко, позволь мне тебя кое с чем познакомить. Я называю это Литанией Тарского. Её подстраивают под конкретное применение. В нашем случае она будет звучать примерно так: «Если магия уходит из мира, я хочу верить, что магия уходит из мира. Если магия не уходит из мира, я хочу верить, что магия не уходит из мира. Я не буду цепляться за веру, которой не хочу». Если мы живём в мире, из которого магия уходит, в это нам и следует верить, чтобы знать, чтобы предотвратить, чтобы, при наихудшем стечении обстоятельств, подготовиться и сделать всё возможное за оставшееся нам время. Неверием мы не помешаем катастрофе. Так что единственный вопрос, который должен нас занимать, это «Уходит ли магия на самом деле?», и если таков мир, в котором мы живём, тогда в это мы и хотим верить. Литания Джендлина: «Правда не перестаёт быть правдой. Признание не сделает её хуже». Понял, Драко? Я хочу, чтобы потом ты выучил их наизусть. И ты будешь повторять эти слова всякий раз, когда у тебя появится искушение поверить в то, что правдой не является. Впрочем, скажи это прямо сейчас. Повторяй за мной: «Правда не перестаёт быть правдой. Признание не сделает её хуже». Давай.

— Правда не перестаёт быть правдой, — дрожащим голосом отозвался Драко. — Признание не сделает её хуже.

— Если магия уходит из мира, я хочу верить, что