Повелители драконов: Земля злого духа. Крест и порох. Дальний поход - Андрей Анатольевич Посняков Страница 84

Ну, выбрали казачки горлопана… может, даже на свои головы выбрали, но главное-то слово все равно – Божие!

Так подумал священник, вслух же произнес примирительно:

– Десятки, Олисей, рушить не буду, пищальником своего человечка дам – Афанасия! Парень знающий, добрый, и атамана прежнего зело уважал.

Мокеев засмеялся, пренебрежительно махнув рукой:

– Ну, Афоня-то пусть себе ходит, потеря невелика. Пищаль ему «хитрую», атаманскую, дать?

– Там поглядим… Иди же, Олисей, распорядись… Да! И не забудь лодку! Вон, на Силантия Андреева струге челнок… или у Чугрея… пущай там и берут, не убудет.

– Как скажешь, святой отец, – пожав плечами, бывший десятник вразвалочку зашагал к собиравшимся в путь казакам.

Воины снимали шатры, грузили в струги припасы, шутили. Лишь верный атаманов оруженосец Яким был невесел, да еще Михейко Ослоп, да Ондрейко Усов, Чугрей… да Василий Яросев… да девы все… Даже Ганс Штраубе, вечно веселый немец, и тот угрюмился, да как обычно, не хохотал.

– А ну-ка, сядь-ка рядом со мной, отроче, – усаживаясь на коряжистый ствол поваленной ветром осины, отец Амвросий внимательно посмотрел на Маюни. – Говоришь, чуешь, что жив атаман?

– Чувствую, – уверенно отозвался остяк. – Не радостен Куль-отыр – не пришел в царство смерти наш атаман, нет его там, да-а.

– А, коль найдешь ты его… или не найдешь – как нас догонять собрался?

– Как все охотники, – отрок повел плечом. – Знаки за собой оставляете, ага. Лоскутки цветные в ветвях, кору на стволах подрубите…

– Сделаем, – уверенно обещал отец Амвросий. – Самолично за тем прослежу, не сомневайся.

Добрым отроком сей остяк был, священник ничего худого про него сказать не мог: и ловок, и скромен, и не дурак, одна вот беда – и беда большая – язычник, истинного Бога не ведающий! И это вот с лихвой перекрывало все остальное.

Силантий Андреев отдал челнок без лишних вопросов, дал и пищаль, и пули, и пороху. Снарядившись, в лодку, без лишнего шума, уселись четверо – Маюни с послушником Афоней, с ними – проводником – молодая девчонка Нэснэй, посланная Аючей, и… худенькая смуглая красавица Устинья. Опозоренная.

Девка сама напросилась: раньше-то ее атаман утешал-поддерживал, да Настя, да Маюни – с ними она и общалась, как прежде… Да вот сгинул атаман, и Настя сгинула… а теперь и остячонок в путь-дорожку собрался…

Вот и гордость девичью отбросив – иные усмехались: чести уж нет, к чему и гордость? – попросила Устинья с собою взять: мол, обузой не буду.

– Сам атаман, Иван Егорович, меня огненному бою учил… Еще одну пишалицу дайте!

Тут уж Мокеев, услыхав, взъярился:

– А вот не пищаль тебе, дурища, а…

– Охолонь!

Тяжелая рука Михейки Ослопа опустилась новоявленному атаману на плечо, да так, что едва не придавила, едва не вогнала в землю.

– Охолонь, говорю… Есть тут пищалька одна, вон…

Бугаинушка кивнул на молчаливого Якима, верного оруженосца пропавшего атамана, коего на поиски никто и не думал отпускать – больно уж умелый ратник, жалко такого терять. Яким и сам понимал все, тем более, как и почти все казаки, не верил в то, что Иван еще жив.

– Вот тебе, дева… – опустившись на правое колено, оруженосец протянул уже усевшейся в лодку Устинье «хитрую» атаманскую пищаль – винтовую, с колесцовым замком. – Заряжать как, ведаешь?

– Ведаю, – девушка сглотнула слюну. – Иван Егорович самолично показывал…

– И вот еще… – Яким вытащил из-за пояса подзорную трубу. – Мыслю – вам сгодится.

– Благодарствуем…

– Ну, да храни вас всех Господь! – перекрестил всех священник. – Доброй дороги.

– И вам доброй дороги. Бог даст – скоро свидимся.

– Дай Боже – нагоните с атаманом уже…

– Помоги, Господи и Пресвятая Богородица-Дева!

А, может, и поможет Господь – сыщется лихой атаман Иван свет Егорович, найдется живой и здоровый? На то некоторые где-то в глубине души надеялись… многие же – не надеялись, а вот о пропавшей Насте не вспомнил никто – не женское было на дворе время! Баба – тем более незамужняя девка – не значила в те времена абсолютно ничего. Станок для рождения детей, придаток для ведения домашнего хозяйства… а уж что-то большее – женщина любая – никто и звать ее никак. Век такой. Эпоха.

Опасаясь драконов, Иван с Настей продвигались по реке со сторожкою. Орудуя веслом и памятуя летучих драконов с соглядатаями-седоками, молодой атаман частенько поглядывал в небо… и не менее часто – на голую спину сидевшей впереди суженой… Поглядывал да загадочно улыбался… Как-то обернувшись, девушка улыбку эту заметила, устыдилась… Да под вечер, отдыхая, нарвала травы – сплела что-то типа накидки, травою же и подпоясалась.

– Это чтобы я не таращился зря? – расхохотался Иван.

– Дурачок! Что же я – так и буду ходить нагою? Срам ведь, прости, господи, грех.

– Ах ты же моя люба…

– Ох, милый… давно спросить хочу – мы куда сейчас поплывем-то?

Еремеев покусал губы, думая, как получше, попонятливей объяснить деве задуманное:

– Понимаешь, Настюшка, колдуны, конечно, вскорости погоню вышлют – знают ведь, где искать. У своих! Нагонят или по пути перехватят, и мы от них никуда не скроемся – все же чужие здесь, а колдуны – дома. Да и наших, думаю, на том месте давно уже нет – поискали нас, поискали, да в путь-дорожку тронулись вновь. Чего ждать-то? Так вот я и подумал – река-то, ясно, на полночь, в море течет, Аючей как-то рассказывала, что есть в той стороне – невдалеке, дня два-три пути – море… Большая соленая вода – так она говорила, вроде как стойбище их там когда-то было. Вот мы туда и пойдем – там прохладно, ни драконов, ни ящеров, ни змеюг нету… Да и лодку волоком таить не надо – не утащим ведь… Обойдем, на север, сколь можно, продвинемся – а дальше уже отыщем протоку – и к солнцу. Колдуны нас в той стороне уж точно искать не будут, так?

– Так… – Настя вдруг задумалась. – Постой! Мыслю – ты ведь давно в ту сторону плыть решил… и мне ничего не сказал – почему?

– Потому, – опустив весло, Иван нахмурил брови. – Про соль вспомни! Как все про нее думали, говорили… и что потом вышло?

– Да-а-а… – чуть помолчав, протянула девушка. – Колдуны умеют мысли читать… Не всегда, не все, а только такие вот… когда много, когда все разом…

– Догадливая ты у меня, люба! – атаман с улыбкой протянул к суженой руки – обнять, приласкать…

Настя вдруг пристально посмотрела куда-то ему за спину, через левое плечо, словно бы заметила там что-то такое…

– Снова дракон? – потянулся Иван за саблей.