Арфа Королей - Вячеслав Бакулин Страница 49

– Очень может быть. Но все же мне хотелось бы узнать, чем провинился джентльмен.

– Этот грязный сукин сын убил моего кузена База! – хрипло рычит доселе молчавший здоровяк в бейсболке козырьком назад, напоминающий дальнобойщика. – И человек тридцать были тому свидетелями!

– А потом еще и попытался сбежать, угнав тачку Сэма Райли! – это уже Джош, косоглазый, угрюмый тип с массивной нижней челюстью. – Два часа за ним гнались. Хорошо, что Сэм, жмот проклятый, никогда полный бак не заливает.

– Вот как? – Алехандро задумчиво покачивается с пятки на носок и, кажется, всерьез раздумывает, не предоставить ли индейца своей судьбе.

В следующий момент происходит сразу несколько событий. Очень-очень быстро.

– Это было случайно, клянусь! – голосит индеец и тут же хрипит, упав на колени – приклад винтовки безжалостно бьет его в живот.

– Слышь, ты! Проваливай! И дружка с собой забирай! – отчаянно вопит Марк. А потом он совершает страшную ошибку – направляет на Алехандро свой «винчестер». Правда, взвести курок не успевает – гремит выстрел, и рыжий опрокидывается навзничь с дырой во лбу.

– Проклятье! Дон! Нет!

Поздно. Две пули вырывают клочки ткани и плоти на груди и левом плече усача, в правой руке которого – «кольт» King Cobra с дымящимся стволом. Против ожидания, Дон не только не падает, но, похоже, не испытывает никаких особенных проблем. Его револьвер рявкает еще дважды, и под деревом становится на двух покойников больше, а Джош остается единственным живым линчевателем. Впрочем, косоглазому не откажешь в смекалке – он смещается влево, прячась за Алехандро и, наставив на него полуавтоматический охотничий «ремингтон», голосит:

– Брось ствол! Ствол брось, твою мать! А то я твоего дружка…

Окончание фразы тонет в грохоте – пижонская трость в руках Алехандро оказывается с сюрпризом. Правда, оценить изящество идеи и конструкции уже некому – выпущенная с такого близкого расстояния крупнокалиберная пуля входит Джошу под левую ключицу и отшвыривает на несколько шагов, точно оплеуха невидимого великана.

Оглядев картину побоища – четыре трупа, залитые кровью, и скулящий от ужаса индеец с закрытыми глазами, – Алехандро тяжело вздыхает: «Мда… Неудобно получилось…» и отбрасывает трость, а потом приказывает:

– Да оставь ты! Как маленький, ей-богу. Вытащу чуть позже.

Разумеется, он обращается к Дону, который, засунув в свежее отверстие на груди (что интересно, из раны совсем не течет кровь) палец, пытается определить, насколько глубоко вошла в тело пуля. Индеец, как раз решивший открыть глаза, близок к тому, чтобы хлопнуться в обморок. Однако у Алехандро несколько иные планы, в которые обморочный пленник не вписывается. Подойдя к связанному, он поднимает его и, прислонив спиной к дереву, интересуется:

– Это правда?

– А? – Индеец пытается смотреть на толстяка, но взгляд его против воли то и дело перескакивает на Дона.

Тот невозмутимо откидывает в сторону полу плаща, открывая опоясывающий его талию патронташ, и заполняет опустевшие гнезда в барабане «кольта».

– Мертвееец… – хрипит пленник.

– Точно, – даже не думает отрицать Алехандро. – Месяцев шесть уже, а, Дон? Или сколько там прошло с момента нашего знакомства на мельнице?

Усач не удостаивает его ответом. Впрочем, что тут скажешь?

– Дон у нас молчун, – поясняет толстячок. – Надеюсь, ты не из таких? Потому что из-за тебя я вынужден был грохнуть парня и теперь хочу понять, стоило ли оно того. Не то чтоб я сильно переживал по этому поводу, но все-таки моя главная специализация – возвращать с Дальнего берега, а не посылать туда.

Индеец пытается сглотнуть, но губы его пересохли. Поняв, что от него сейчас мало что добьешься, некромант – а толстячок Алехандро и впрямь самый что ни на есть настоящий некромант – начинает распоряжаться. Освобожденный от веревок индеец получает сначала вдоволь воды, потом пару глотков отменного бурбона, и наконец-то оказывается способен поведать историю, произошедшую сегодня в городке с немудреным названием Москит.

Утром

10:00. В универсальный магазин, принадлежащий мистеру Уилларду Смиту, приходит ранний покупатель. Это Ричард Вессон, у которого закончился жевательный табак. Выдавая покупателю сдачу с двадцатки, мистер Смит не замечает, что две десятидолларовые купюры в его кассе склеились. Таким образом, Вессон не только получает табак совершенно бесплатно, но и остается в прибыли. В отличие от продавца, покупатель (весьма въедливый и дотошный тип, что совсем не странно для учителя математики) тут же обнаруживает ошибку, пересчитав полученную сдачу. И все же, немного подумав, решает не возвращать деньги и покидает магазин в чудесном расположении духа.

10:15. Мистер Смит, имеющий привычку в отсутствие покупателей сверять кассу, обнаруживает недостачу. Поскольку кроме Вессона покупателей сегодня еще не было, вывод очевиден. Возмущенный недостойным поступком («Черт возьми, и этот человек еще учит наших детей! Воображаю чему!»), мистер Смит оставляет магазин на помощницу и выскакивает на улицу в поисках Вессона.

10:20. Престарелая мисс Элеонора Райли совершает утренний променад в компании своей болонки Миранды. Стоит отметить, что обе старые девы – на редкость склочные и мстительные особы, обладающие вдобавок визгливыми голосами. Внезапно выскочивший из-за угла запыхавшийся владелец магазина не оставляет почтенной девице Райли ни единого шанса и сбивает ее с ног. Следующие десять минут отмечены безобразной руганью, двумя укусами и смачным пинком.

10:30. Прокричав вслед удаляющемуся широкими шагами лавочнику последнее: «Грязная шовинистическая свинья!», мисс Элеонора движется дальше. Ее морщинистую щеку дергает нервный тик, тонкие ноздри раздуваются от гнева, а маленькие водянистые глазки за круглыми очками обшаривают улицу в поисках кого-то, на ком можно выместить досаду. Жертва скоро находится – это миссис Дебора Шульц, миловидная особа двадцати трех лет (год как замужем), которая идет навестить подругу. Миссис Шульц улыбается и что-то негромко напевает, и это окончательно выводит мисс Райли из себя. Преградив Деборе дорогу, она интересуется, отчего та столь весела и беззаботна. Поскольку, будь у мисс Райли муж (упаси Господь, разумеется, это сугубо в качестве примера) и изменяй он ей столь откровенно и нагло на глазах всего города, ей было бы не до песен. А ведь всего год назад он у алтаря клялся хранить жене верность до гроба, да-да. Вот они, мужчины! С кем изменяет? Разумеется, с этой длинноногой вертихвосткой, Нэтти Холмс, все знают. Он и сегодня, небось, пошел вовсе не на службу, а к ней, бесстыжей…

Стоит ли говорить, что прелюбодеяние измышлено только что, а Нэтти Холмс,