Маскарад Мормо - Мария Понизовская Страница 4

Лицо сестры было красивым, даже когда Лада кривилась – вот так, как сейчас. Солнцевой нравились её хитрые раскосые глаза и едва заметные коричнево-серые веснушки на носу. Лада была смышлёной. Лада сумела пройти все испытания. Сумела выжить. И ни День П., ни Наречение её не погубили. Лада больше не носила маску.

А Солнцева… Солнцева провалила первый же экзамены.

И возможно, она скоро умрёт.

– Ладно, знаешь что? – Сестра уткнулась лбом в столб балдахина на кровати. – Ничего страшного.

Солнцева уставилась на неё, сбитая с толку резкой переменой настроения.

– Я разберусь с Дарой. И мы… – Глаза Лады под полуопущенными ресницами лихорадочно блестели в жёлтом сиянии свечи.

Она выглядела напуганной и злой одновременно. А потом выражение её лица стало жёстким. Решительным.

– Я поговорю с Николкой, – заявила она. – Я думаю… я думаю, он сможет помочь.

Солнцева склонила голову к плечу:

– Как?

Лада шумно втянула носом воздух и откинула косы за спину. Потом резко повернулась к младшей сестре, хмуро уставилась прямо в тёмные прорези маски.

– Он – Лисов, – произнесла она так, будто это всё объясняло. – Кроме того, его дядя заместитель директора Высших наук, ты не знала? Очень… удачно. Сдаётся мне, он сможет уладить эту… это недоразумение.

– Да?

– Да, – выплюнула сестра.

– И он станет помогать? – вяло полюбопытствовала Солнцева. – С чего бы?

– Проклятье, Солнцева! – рявкнула Лада. – Я сделаю всё, что смогу, ясно?

Солнцева снова повела плечами и потянулась к ещё одной свече.

– Не кричи, – буркнула она. – Я прекрасно тебя слышу.

– Как вообще можно было так облажаться?! – зашипела Лада в ответ.

В комнате, такой однотонной, что в вечном полумраке все детали сливались друг с другом, воцарилось молчание. И было хорошо слышно даже, как потрескивали фитили зажжённых свечей, как из приоткрытого окна доносились далёкие скрипы кораблей, смех и голоса прохожих.

Солнцева смотрела в глаза сестры. Лада злилась и, в общем-то, имела на то право. Вот только не хотелось бы, чтобы их, возможно, самый последний разговор был таким.

– Хватит! – Лада подскочила с кровати, и Солнцева вздрогнула от резкости её вопля. – Не смей об этом думать, ясно?

Солнцева лениво отвернулась, скрещивая на груди руки.

– Мы не скажем отцу, – твёрдо и невпопад сообщила старшая сестра, совершенно игнорируя укоризненную позу младшей. – У Николки… Его дядя сможет договориться. Они помогут нам, ты пересдашь и…

– Ну, а если нет? – раздражённо перебила Солнцева.

– Солнцева…

– Просто всё это – вилами по воде и…

– Ох, ну прости, что пытаюсь хоть что-то придумать, милая! – разозлилась Лада. – Николка…

– А если ничего не получится?

– Тогда для тебя всё закончится! – рявкнула Лада. – Это ты хочешь услышать? Тогда завтра будет последним днём, когда ты всех нас увидишь!

Солнцева ничего не ответила, только продолжила молча смотреть на сестру.

– О, Великие Предки! – прошептала та и села на кровать. – Иногда я тебя так ненавижу…

У Лады было такое хорошенькое лицо… Сейчас всё пунцовое то ли от гнева, то ли от волнений. Не чета маскам, по которым невозможно было прочесть ничего и никогда. И это было прекрасно, очень красиво – все эти эмоции…

Николка был ей женихом. Пронырливый, знатный парень, на год старше, выпустившийся из «Веди» в минувшем году. Солнцева не раз слышала от сестры, что тот мог бы уболтать кого угодно, если б захотел. А ещё он был Лисовым. Ещё одним Лисовым. Солнцева оценивающе оглядела сестру с ног до головы.

– Никому не нужно родство с Отверженными, – сообщила Лада словно невзначай.

«Пожалуй».

– Ты не только себя подставила, милая. – Сестра натянуто улыбнулась. И выпрямилась, обвивая руками столбик балдахина. – Так что он должен помочь. А ты… Не говори ни-ко-му. Ясно? Ни отцу, ни деду, ни…

– Да, – быстро ответила Солнцева. – Никому. Прости меня. Надеюсь… у тебя получится.

– У нас нет выбора. Я всё исправлю. А ты молчи, просто пока молчи, прошу. И не думай! – Сестра прикрыла глаза на мгновение, явно пытаясь успокоиться. – Не думай так громко, а ещё лучше вообще забудь про сегодняшний день.

Солнцева только молча кивнула в ответ.

– И упаси тебя предки выдать нас отцу или деду…

Лада всегда делала это – спасала её. Всю жизнь. Перетягивала все дедовы подозрения, брала на себя вину, терпела наказания, которые должны были достаться совсем не ей. И Солнцеву всё детство разрывало между чувством вины и благодарности, и ей всё хотелось, чтобы Лада прекратила, хоть раз позволила Солнцевой самой встретиться с последствиями собственных ошибок. И в то же время… ей этого совсем не хотелось

Лада прикусила щёку и с тяжёлым вздохом откинулась на перину. И Солнцева тоже опустилась на кровать. Растянулась рядом, прижимаясь к сестре.

– Спасибо, – прошептала она, хотя знала, заранее не благодарят.

Лада повернулась на бок и, мгновение помешкав, обняла младшую за плечи:

– Всё будет в порядке, – прошептала она. – У нас ещё есть время. И… думай-ка лучше пока о том, что у тебя осталось. Какой следующий экзамен?

– Волхование.

Лада резко выдохнула. А потом принялась с преувеличенным интересом и молча разглядывать созвездия, серебристой нитью вышитые на изнанке балдахина. Солнцева знала, о чём она думает. Солнцева думала о том же. Все последние годы.

Она слишком слабая – для волшбы, для всей их общины. Для Крипты. Если Солнцева даже каким-то чудом и справится с волхованием, то обязательно облажается на психургии. Или любом другом испытании.

Или на Дне П.

«Крипте не нужны слабаки».

– Ладно, милая, – протянула Лада спустя долгие минуты безмолвия, всё ещё не отрывая взгляда от вышитых созвездий перед собой. – Тогда… вставай. И занимайся, поняла?

– Я занималась всю свою жизнь, – отозвалась Солнцева.

Она знала, что из себя представляет. И Лада тоже об этом знала, да и вообще все: и Солнцев-младший, и отец с матерью, и дед, и служанка-Дара, и кузина, и даже проклятый Лисов. До Дня П. доходили совсем не все дети Крипты, и будь всё так просто, как пыталась изобразить Лада, не было бы столько Отверженных в лабиринтах Трущоб на окраине города. Не было бы столько погибших в Урожайную неделю.

– Ты справишься, – прохладно сообщила сестра в ответ на её мысли. – Ты должна.

«Должна».

Солнцева, нехотя поднявшись, направилась к заваленному тетрадями столу.

Белые часы на белой книжной полке показывали полдень, а за окном клубилась темнота. Бесконечная ночь, древняя, как сам подземный город. Её мрак разгоняли только голубая вязь криптских букв на зданиях, брусчатке и куполе, да факелы летучих кораблей; тусклый свет в окнах домов да слабые уличные фонари. Круглосуточно.

Солнцевой всегда казалось ироничным носить лик дневного светила и никогда не