Огни из Ада - Макс Огрей Страница 24

вывесок на зданиях. Машина двигалась вдоль коричневой высотки с разными заведениями, пристроенными на уровне первого этажа. Здесь был и магазин текстиля, и тут же рядом банк, следом аптека, а потом стоматология и снова банк. После банка ряд магазинов и офисов прерывался метров на десять и снова шли магазины. Между ними обнаруживалась ниша и арка во внутренний двор жилого дома. В тоннеле ровно посередине была старая незаметная деревянная дверь. Над дверью – вывеска, обвитая новогодней гирляндой по контуру букв: «Гадалка». Эту дверь и надпись можно было увидеть только тем, кто шел через арку.

Однако, когда такси поравнялось с этим ничем не примечательным местом, Огнива сразу повернула голову и стала смотреть туда пристально, не моргая.

– Мы выйдем здесь, – сосредоточенно сказала она. – Фархад, останови!

– Слушаюсь, принцесса, – ответил Фархад и резко затормозил посередине дороги в левом ряду.

– Что? Почему здесь? – спросил Макс, вертя головой во все стороны. – А что здесь такое?

– Увидишь, – ответила девушка. – Пошли.

Послышался визг тормозов. Все машины, которые ехали за такси, тоже встали, будто на красный свет светофора. Никто не сигналил, не проявлял нетерпения, все просто ждали. Макс вышел и направился к дому с аркой. Огнива снова стала маленькой и устроилась на его левом плече, сосредоточенно глядя вперед. Люди в других авто провожали взглядами молодого человека. Когда Максим ступил на тротуар, движение возобновилось, только Фархад остался стоять на своем месте в левом ряду. Автомобили, оказавшиеся прямо за таинственным черным такси, спокойно перестраивались и объезжали его, как будто не замечая вопиющего нарушения ПДД.

Поднявшись на тротуар, Максим сделал пару шагов в направлении трамвайных путей, которые пролегали вдоль жилого дома.

– Тут главное не потерять голову, – зачем-то сказала Огнива и улыбнулась.

Макс в ответ тоже улыбнулся, хотя и не понял, что она имела в виду. Убедившись, что ни справа, ни слева нет трамваев, он быстро перешел рельсы, в несколько шагов перебежал дублер дороги и оказался на тротуаре.

– Идем в ту арку, – тоненьким пальцем указала Огнива.

Арка была высотой около пяти метров, с потолком и стенами, выложенными темно-бордовой плиткой. Макс поравнялся со старой двустворчатой дверью изумрудного цвета, украшенной причудливыми геометрическими узорами, напоминающими фреску. В некоторых местах краска отходила, обнажая изначальный цвет и текстуру дерева. На стершейся ручке под бронзу практически не осталось рисунка.

Молодой человек остановился, разглядывая дверь.

– И что теперь? – спросил он Огниву.

– Заходим! – твердо заявила девушка.

Максим немного замешкался.

– Ну же, смелей! – подбодрила его Огнива.

Он набрал полные легкие воздуха и потянул дверь на себя. Она неприятно заскрипела, но открылась легко. В лицо Максима хлынул запах разных трав, ладана и еще какие-то ароматы, которые он не мог разобрать. Молодой человек сделал шаг внутрь. Помещение оказалось совсем небольшим, с круглым столом посередине. Освещалась комната не электрической лампочкой, а свечами, стоящими по периметру стола. Когда Макс закрыл за собой дверь, пламя свечей заметалось от сквозняка, тени на стенах зашевелились и задрожали.

Через несколько секунд язычки огня снова выровнялись, потянулись вверх яркими ниточками, и Макс смог разглядеть комнату. На стенах располагались полки с какими-то пузырьками. Они шли от пола до самого потолка в виде стеллажа с мелкими секциями. Сквозь прозрачное стекло пузырьков можно было увидеть, что наполнены они самым разнообразным содержимым. В одних бутылочках виднелось что-то перемолотое в муку, где-то лежала фасоль или что-то очень похожее на нее, в других была налита разноцветная жидкость, в третьих содержалось нечто похожее на песок. Кажется, что в одной из банок побольше, наполненной жидкостью, лежали чьи-то белоснежные зубы.

Кроме этого, там были пузырьки с мертвыми тараканами, комарами, жуками и другими насекомыми. На каждом пузырьке – надпись, но со своего места Макс не мог ничего разобрать. На некоторых полках висели всякие предметы, закрывая собой пузырьки: веники из трав, ожерелья из маленьких черепов, напоминавших размером мячи для гольфа, черный плащ с капюшоном, амулеты.

У дальней стены в одной продолговатой бутылке с оранжевой пробкой Макс разглядел голову кобры с раскрытым капюшоном. Голова эта смотрела на вошедшего. Макс был уверен, что она наблюдает за ним. Парень сделал шаг в сторону, не сводя взгляда бутылки, и кобра едва заметно повернула голову за движением Макса, высунула язык и сразу же убрала его. У молодого человека побежали мурашки по спине.

На полу лежал красный ковер, на котором была изображена перевернутая пентаграмма, заключенная в круг. При более внимательном рассмотрении становилось понятно, что этот узор выжжен в ковре неровными линиями.

И наконец Макс обратил внимание, что у него над головой нет потолка – сплошная темнота. Он пытался хоть что-нибудь там разглядеть, хоть за что-то зацепиться взглядом, но ничего не получалось. Он подошел к столу и поднял свечку над головой как можно выше. Пламя ничего не осветило – чернота полностью поглощала свет.

Максим поставил подсвечник обратно на стол. Теперь его внимание привлек небольшой блик от огонька свечи в левом углу. Посмотрев туда, он вздрогнул. В углу явно стоял человек. Макс был уверен: только что там никого не было. Откуда взялась эта фигура? В комнате нет дверей, кроме той, в которую он только что вошел… Спустя несколько мгновений он смог в подробностях разглядеть напугавшую его персону. На него в упор смотрела худая пожилая женщина с глубокими морщинами, одетая в яркий наряд: на голове цветная косынка с голубым и розовым узором, из-под которой выбиваются седые волосы до плеч, на иссохшем теле болтается темно-бордовая блузка в мелкий белый цветочек, и, наконец, видимо, особая гордость хозяйки – нарядные юбки: нижняя, темно-розовая с абстрактным орнаментом, почти до пола, но не скрывающая босых ступней с ветвящимися синими венами, и вторая, покороче, с ярко-красными маками на ярко-желтом фоне.

На руках пожилой дамы позвякивали браслеты из золота и разноцветных камней, костяные четки. Худоба старушки была просто пугающая: руки как у скелета, с длинными костлявыми пальцами, на лице – этом черепе, обтянутом кожей, – провалы глазниц, из которых зловеще поблескивают в колеблющемся свете свечей два тусклых недобрых глаза. Тонкая нитка рта едва различима на бледном лице.

– Здрасьте, – тихо произнес Макс. – Я вас сразу и не заметил.

Женщина чуть кивнула головой в знак приветствия.

– Я хотел только…

– Чего тебе опять надо? – перебила его старушка грубым голосом.

– Опять? Почему опять? – удивился Максим. – Я вижу вас в первый раз.

– Да заткнись ты, – бросила пожилая женщина. – Я не с тобой разговариваю, а с ней, – и ткнула костлявым пальцем в левое плечо Макса.

Раздался хлопок, и из-за спины Макса вышла Огнива. Она снова сменила наряд и теперь была одета в черный плащ с накинутым на голову капюшоном. Она, не торопясь, подошла к столу и села на стул. За передвижениями Огнивы наблюдали все в комнате: Макс, старушка и голова кобры. Огни положила ногу на ногу, откинула капюшон, выставив напоказ пару белоснежных рожек, торчащих из идеально уложенных черных волос, затянулась сигаретой и скомандовала женщине:

– Сядь!

Макс переводил удивленный взгляд с Огнивы на старушку и обратно.

– А вы тоже ее видите? – наконец, спросил он.

Старушка повернула голову к Максиму, но не удосужилась ответить, а снова воззрилась на Огниву.

– Так вы знакомы? – не унимался Макс, на этот раз адресуя вопрос Огниве.

Огни тоже не отреагировала, она не мигая смотрела на пожилую даму.

– М-да, беседа не получается, – Макс пожал плечами.

– Макс. Ты тоже сядь за стол, не мельтеши, – слегка нахмурилась Огнива. – Я тебе потом все расскажу.

Макс послушно сел и замолчал.

– Ну же, – обратилась она ледяным тоном к женщине, – не заставляй меня ждать.

Хозяйка комнаты вышла из угла медленной, прихрамывающей походкой, приблизилась к столу и, не сводя злобного взгляда с Огнивы, села. Теперь Макс мог разглядеть ее глаза. Они были глубоко посажены и постоянно находились в тени. Едва заметные ресницы, пожелтевший белок с ярко-красными капиллярами. В черных зрачках отражалось пламя свечи.

«Ничего себе бабуля, – подумал Макс. – Да от такого взгляда молоко прокиснет».

Огнива строго