Повелители драконов: Земля злого духа. Крест и порох. Дальний поход - Андрей Анатольевич Посняков Страница 154

Однодревка покатилась по течению. До примыкания первой протоки было всего с час пути – они проскочили ее совсем недавно. И как только впереди появился просвет, Маюни неожиданно повернул в него.

– Ты чего? – возмутилась Митаюки. – Нам вторая нужна!

– Проверю, – односложно ответил паренек, притыкая лодку носом к берегу. Спрыгнул за борт, по мелководью прошелся вперед, вскоре скрывшись за излучиной. Почти сразу вернулся, забрался на корму и мрачно погнал долбленку вверх по течению.

– Ты куда?! – повысила голос шаманка. – Нам нужна вторая!

Маюни хмуро на нее посмотрел, и Митаюки ощутила у него внутреннюю борьбу чувств, что-то между желаниями стукнуть веслом по голове или успокоить. Победило второе. Паренек указал на берег, на корни выдающихся в русло растений:

– Царапины видишь, да-а? И там, под тем берегом? Когда тут плавали, на излучине или течением выносило, или сами близко поворачивали. И задевали, да-а. Тут ходило много лодок. Тебя обманули. Путь к селению здесь.

Охотника наполняла уверенность в своей правоте, и потому спорить девушка не стала. В конце концов, гребет он. Если ошибется – сам виноват, самому больше плыть.

Челнок продолжал пробираться выше, изгиб за изгибом, и вскоре они миновали пляж с утоптанной за ним травой и ломаным кустарником. Тут явно была чья-то стоянка.

Маюни победно глянул на спутницу, Митаюки пожала плечами.

Еще излучина, и впереди открылось густо заросшее камышами болото. Протока сузилась, но зато стала глубже, паренек даже не доставал веслом дна. Еще сотня-другая саженей, и русло раздалось, превратившись в заросший ряской пруд, течение исчезло.

– Вон протока! – заметила разрыв в камышовой стене шаманка.

Паренек навалился на весло, направил нос лодки в проход, и уже через десяток шагов камышовые заросли оборвались, уступив место низкорослым осинкам. Впрочем, берег поднимался, и за чахлыми деревцами величественно вздымались вековые сосны, понизу опушенные лещиной и можжевельником. В нос едко ударило едко-кислым смолистым ароматом, перед лицом промелькнули несколько стрекоз, послышалось стрекотание птиц.

– Мы миновали ведовской круг, – прошептала шаманка, крутя головой. – Наговоренная защита от чужаков. Где-то здесь должен быть обережный амулет.

– Чего бормочешь, да-а?

– А ты молчи и помни, о чем я тебя упреждала…

За склонившейся к воде лещиной открылся узкий песчаный пляжик. Скорее даже – спуск к воде. И на нем стоял могучий воин сир-тя, высокий и статный, загорелый, в замшевой набедренной повязке до колен, украшенной на поясе беличьими хвостиками и роскошными ножнами с торчащей из них резной костяной рукоятью. Левая нога была чуть отставлена к древку копья, которое воин удерживал полусогнутой рукой. Кожа влажно блестела, под ней мелко подрагивали упитанные мышцы. Суровый подбородок, выставленный вперед, зачесанные на затылок и стянутые ремешком волосы.

Было от чего тревожно забиться девичьему сердцу!

– А-ах! – невольно выдохнула юная шаманка. – Маюни, греби к берегу!

– Кто ты такая и куда держишь путь? – величественно спросил ее воин.

– Я… Я Митаюки-нэ из Яхаивара, с озера, – девушка махнула рукой на юг. – На реку отселились семьей, да обносились сильно. Хотим с братом бивни тихтиорда на кухлянки меховые выменять… – Шаманка приподняла рогожу на днище. – Или хоть на мех для кухлянок. А у вас тут такое маленькое селение?

– Наше селение огромное и могучее! – выпятил грудь воин. – Но оно дальше, за двумя излучинами, на Великом озере стоит. Мы же здесь охраняем подступы дальние, дабы ворог не добрался.

– А разве этим по обычаю не молодые шаманы занимаются? – удивилась Митаюки.

– Мало осталось шаманов… – потухнув взглядом, ответил дозорный. – Вот нас и ставят.

– Так ты тут и за шамана, и за воина?

– Нас трое, – услышав девичий голос, вышел на открытое место еще один сир-тя, выставил вперед плечо, полусогнул руку, демонстрируя сильные мышцы.

– Вы мужи или юноши? Избранницы уже есть? – Митаюки, прекрасно зная о своей непревзойденной красоте, выбралась из лодки, поднялась наверх, прошла по тропе.

Воины устремились следом.

Лагерь дозорных был невелик, но удобен. Навес, три гамака, кувшины с мучным отваром. Плетеный оберег между деревьями. Юная шаманка подошла ближе, прищурилась.

Сплетение знаков неба, земли и вод, темная точка жертвенной крови в центре, окаймляемая звездой жизни. Все четыре символа соединены одной тонкой нитью.

Митаюки вспомнила, как воспитательница предупреждала их о частой ошибке начинающих шаманок: они не принимают жертвенную кровь за знак. Но если эта маленькая точка не увязана с остальными в единое целое – амулет не обретет силы, не будет спасать и предупреждать своих владельцев.

– Вы же говорили, вас трое? – обернулась она к широкоплечим, лоснящимся красавцам.

– Один всегда в дозоре, – указал на макушку сосны второй воин. – Не отрывает взгляд от болота, дабы никто не мог проникнуть незамеченным.

– Неужели вам не страшно одним среди густой чащи? – восхитилась Митаюки, увидела под ногами обломанную веточку, подняла и как бы в задумчивости сунула в зубы.

– Мы воины, и нам не страшны никакие опасности! – дружно выпятили грудь храбрецы.

– И у вас нет избранниц? – Девушка пару раз сжала пальцы.

– Мы еще ищем…

– Митаюки-нэ! – крикнул Маюни, похлопав ладонью по борту лодки. – Митаюки-нэ!

Воины повернули головы к реке, и шаманка быстрым движением палочки оторвала нить от центральной точки, тут же приняв прежнюю позу, соблазнительно повела плечами:

– Нам надобно в селение… – пробралась она мимо юношей, хорошенько притиснувшись к каждому, – но ведь вы обо мне не забудете? Когда придет время выбора, я постараюсь приплыть…

Она спустилась вниз, чуть отпихнула лодку, забралась и повернула голову, не сводя восхищенного взгляда с воинов. Негромко спросила:

– Ты заметил дозорного на дереве?

– Да.

– С ним будет трудно. Он видит куда дальше, нежели летит стрела. С воды не достать, а лесом… Мы его не знаем.

– Казаки хитрые. Они придумают, да-а, – в голосе и чувствах паренька впервые не проявилось ненависти. Вернее, ненависть осталась. Но обращена была уже не на шаманку.

Все свои эмоции Маюни вложил в силу гребков, и челнок помчался дальше с такой скоростью, словно плыл по течению, а не против него.

Вскоре берега разошлись, путники оказались на круглом просторном озере, пересечь которое на веслах быстрее, чем за час, было невозможно.

Сир-тя любили селиться на берегах озер, где вдосталь было и воды, и свежего воздуха, и рыбы, и зверей. И что не менее важно – где приятно любоваться закатами и восходами, игрой теней и света, красотой природы.

Здешнее селение тоже выглядело красивым: святилище, походящее на замершего перед прыжком неодолимого нуера и укрытое его же шкурой, дом воинов, крытый шкурами товлынгов, и отделенный от общего селения дом девичества, крытый шкурой длинноголова, изящного и крупнотелого, и почти недоступного врагам