Затерянный дозор. Лучшая фантастика 2017 (сборник) - Дивов Олег Игоревич Страница 89

— Ладно! — сказал я. — Ты лучше вот мне что объясни: как же тебя из филармонии-то попёрли? При такой поддержке…

— Потому и попёрли, — неохотно ответил он. — Свято место пусто не бывает. Трёх директоров сменил…

— Ты?!

— Я… И каждый, представь, оказывался хуже прежнего. Ну на четвёртого я уже ябедничать не стал, вижу — бесполезно… А ты думаешь, перевели нашу поганку с повышением — и никто тебе её тут не заменит? Раскатал губёнки! Вот попомни мои слова: затоскуешь ещё по ней…

И я опять поймал себя на том, что не понимаю: всерьёз мы говорим или как?

— То есть стучать ему на высшее руководство…

— Кому «ему»?

— Н-ну… Ростиславу Игнатьичу…

— Даже не вздумай!.. — страшно понизив голос, перебил меня Пётр. — Хватит нам девяносто первого…

Тут я даже не воззрился на него и не уставился — я вытаращился.

— Ты что… и на Горбачёва стукнул?

— Не помню, — сокрушённо признался он. — Понимаешь, я ж тогда ещё не сообразил, в чём дело-то… Да и какая разница? На него ж все тогда бухтели, на Горбачёва… Кто-нибудь да стукнул! Не один — другой, не другой — третий…

Какой конферанс? Какая редактура? С такими способностями — и прозябать у нас в «Издательстве»? Да подайся он в аферисты — глядишь, получился бы из него новый Остап-Сулейман-Берта-Мария Бендер-бей! Хотя, помнится, Остапу Ибрагимовичу тоже пришлось в конце концов переквалифицироваться в управдомы…

В задумчивости я выцедил стакан прохладного сладковатого кваса и оглядел скверик, высматривая старичка на скамейке. Ростислав Игнатьич восседал на прежнем месте в прежней позе. Такое ощущение, что сначала его там посадили, а потом уже возвели вокруг сквер, город, Вселенную…

А Петенька, как совершенно справедливо выразилась бухгалтерша Ленка, — гад. Гад несомненный, ярко выраженный. Ну нельзя же так людей морочить! Вот сидит себе, опершись на палочку, безобиднейший пенсионер и ведать не ведает, какие вокруг него слухи бурлят…

Выбросил пластиковый стакан в картонный ящик и двинулся к скамье. Разумеется, я ни на секунду не верил в ту полосатую дурь, что наплёл наш блистательный Петенька, — просто выговориться захотелось. Нарвало. Наболело. А Ростислав Игнатьич, судя по прошлой нашей беседе, слушать любил и умел.

— Здравствуйте, Глеб! — приветствовал он меня, сопроводив слова приятной улыбкой.

Гляди-ка, запомнил! Старенький-старенький, а с памятью всё в порядке.

— Здравствуйте, Ростислав Игнатьич…

— А что же вы одни? Где Пётр?

— Обедать пошёл…

— А вы, я вижу, хотите что-то рассказать?

— Да. — Я присел рядом, собрался с мыслями. Над газонами клубилась влага, невдалеке бурлил фонтан.

— Слушаю вас…

— Что ж это со страной творится, а, Ростислав Игнатьич? — с болью в голосе начал я. — Вот смотрите… Работаю я редактором в издательстве. Урезали бюджет — ладно! Потом вовсе графу из бюджета вычеркнули… То есть взяли и перестали финансировать книгоиздание. Вообще! Работать работаем, а книги не выходят…

— Да, да… — сочувственно кивал Ростислав Игнатьич. — Понимаю вас, Глеб, очень хорошо понимаю…

— Губят культуру на корню, — продолжал я уже навзрыд. — Ну невозможно же так жить, согласитесь… Ведь это что же происходит? Были самым читающим народом, а стали… Только деньги всех и колышут! Бабло. Одно бабло. Ничего, кроме бабла…

— Так, так… — пригорюнившись, кивал он.

— Живёшь трясёшься — как бы не сократили… Третий месяц зарплаты не видим! Жена вон на развод подать грозится…

— И кто же во всём этом виноват? — с тревогой спросил он.

— Знаете, Ростислав Игнатьич, — сдавленно признался я. — Ну не нравится мне эта наша нынешняя власть… Всё-таки прежняя получше была, а?..