Николай Второй сын Александра Второго - Сергей Свой Страница 93

Пока геологи искали сокровища в Сибири, инженеры ковали мощь России в Донбассе и на Урале.

Донбасс в моей истории стал главной угольной кузницей империи только в конце XIX века. Я ускорил этот процесс на двадцать лет. Угольные концессии, раздача земель, привлечение иностранного капитала — все это дало результат.

— Ваше высочество, — докладывал управляющий горными заводами, — в 1883 году Донбасс дал сто пятьдесят миллионов пудов угля. Это на шестьдесят процентов больше, чем в 1880-м. Мы обогнали Францию и приближаемся к Германии.

— Металл? — спрашивал я.

— Металл тоже растет. Юзовский завод, Донецкий, Макеевский — все расширяются. Новые домны, мартены, бессемеры. В этом году выплавим двадцать миллионов пудов чугуна.

— Мало, — качал я головой. — Нам нужно сорок. Для рельсов, для броненосцев, для станков. Давайте концессии еще, зовите бельгийцев, французов, немцев. Пусть строят. Пусть вкладывают. Мы им заплатим, но заводы останутся здесь.

Урал тоже не отставал. Там упор делали на качественный металл — броневую сталь, инструментальную, легированную. Я помнил про будущие танки и самолеты, до них было еще далеко, но готовить базу нужно было уже сейчас.

— Ваше высочество, — писал уральский горнопромышленник Демидов, — мы освоили производство хромистых сталей по вашему методу. Прочность на разрыв выше английских образцов на тридцать процентов. Можно начинать выпуск броневых плит для кораблей.

— Начинайте, — ответил я. — Флоту нужна броня.

Сцена 7. Нефтяная лихорадка

Баку в 1880-х годах превратилось в русский Клондайк. Нефтяные фонтаны били так, что заливали окрестности черным золотом. Тысячи рабочих, сотни вышек, десятки заводов — все это росло на глазах.

Я приехал в Баку в 1884 году, чтобы увидеть все своими глазами. Город напоминал растревоженный улей: грязь, копоть, суета, но в этой суете чувствовалась мощь.

— Ваше высочество, — встречал меня нефтепромышленник Кокорев, — мы добываем уже двадцать миллионов пудов в год. Керосин гнали в Персию, в Турцию, даже в Индию. Американцы бесятся — их Standard Oil теряет рынки.

— Трубопровод построили? — спросил я.

— Так точно. От промыслов до завода. И до пристани тоже. Теперь не надо на верблюдах возить, все по трубам течет.

— Танкеры? Пароходы для наливной перевозки?

— Строим, ваше высочество. По вашему чертежу. Уже три ходят по Каспию, два заложили для Черного моря.

Я ходил по промыслам, смотрел на вышки, на амбары с нефтью, на рабочих в промасленных робах. Это была сила. Это было будущее. Нефть станет главным топливом XX века, и мы должны были быть готовы.

— Дайте мне цифры, — сказал я Кокореву. — Сколько нужно вложить, чтобы через пять лет удвоить добычу?

— Миллионов десять, ваше высочество, — прикинул он. — Но отдача будет огромная.

— Вложим, — кивнул я. — Государство даст кредиты, гарантии, льготы. Вы дадите нефть.

---

Часть 4. Средняя Азия

Сцена 8. Белый генерал

Пока мы строили железные дороги и качали нефть, на южных рубежах империи продолжалась своя история. Средняя Азия, которую мы начали осваивать еще в 1860-х, к 1880-м стала полностью русской.

Главным героем этого завоевания был Михаил Дмитриевич Скобелев — Белый генерал, как его называли солдаты и враги. В моей истории он умер в 1882 году при загадочных обстоятельствах (поговаривали, что отравлен). Здесь я сделал все, чтобы этого не случилось.

— Михаил Дмитриевич, — говорил я ему после войны, — вы нужны России живым. Берегите себя. Не пейте из чужих