Мастер Трав. Том 7 - Ваня Мордорский Страница 9

— Вот что меня расстраивает больше всего. Ни один из них не пошел бы на такое сам. Я в том уверен, потому что знаю их не первый год — они не убийцы.

— Или ты ошибаешься на их счет. — вставил я.

Он застыл, а потом вздохнул.

— Или я ошибаюсь.

— Значит, их заставили? — спросил я, — Могло быть такое?

— В принципе могло быть что угодно, — он положил тварь на тряпицу рядом с первой погибшей пиявкой. — Заставили, подавили волю… или приказали… я не знаю, Элиас, но все это очень плохо, в любом случае.

— А можно каким-то образом узнать, кто именно из них в этом замешан?

— Уже пытаюсь, — коротко ответил он и прикрыл глаза. — Я проследил путь этих тварей в земле. Черви дали мне эту информацию, пока мы тут сидели. Ходы я отследил до самого их начала.

— И?

— И ничего.

Где-то с минуту Рыхлый сидел с закрытыми глазами, а потом сказал:

— Они пришли из центра, из самой гущи деревни. А возле центра живёт большинство гнилодарцев. Это всё равно что сказать «пришли из ниоткуда». Я не могу привязать ход к конкретной землянке. Их кто-то направил так, чтобы след терялся. Не дураки. Элиас, я сейчас назову имена трех человек, которые имели таких шипоземов, запоминай. На всякий случае, чтоб если встретишь их, не доверял им. А раз уж мы не знаем, кто из них виноват…

— То будем считать виноватыми всех трех. — закончил я за него.

— Именно. Первый — старый одноглазый Ладен. Хороший мужик был… то есть есть.

Ладен. — повторил я про себя.

— Вторая — Сура Немая. Молодая женщина без языка. Ей шипоземы еще покойный муж оставил, она их бережет как память. У нее дочь маленькая. Я бы сказал, что ее меньше всех подозреваю, вот только если так подумать… Может ей наобещали помочь с дочкой? Или наоборот угрожали. Я не знаю…

Рыхлый вздохнул.

— Еще есть третий — Кир Горбун. Этот при Старейшинах вечно крутится, доверенный. Прислуживает в том числе и Хельму.

— Звучит как наиболее вероятный виновник этого… «покушения».

Гнилодарец криво усмехнулся.

— Да, оно само напрашивается. Но и других я бы со счетов не снимал — у каждого из них есть то, чем их можно держать.

Я помолчал.

— Но меня беспокоит другое: Хельм дал нам полтора дня, а через несколько часов после его «добрых условий» в нашу землянку пытаются запустить шипоземы. Чувствуешь несостыковку?

— Чувствую. Значит, он соврал?

— Очевидно.

— Или… — начал я.

— Или что? — переспросил Рыхлый.

— Или он уже каким-то образом узнал, — медленно сказал я. — Что мы можем с этой черной живой бороться. Целитель ведь был тут, и он всё видел: пиявок, банку, Клыка… Он видел, что мы не просто поим его отварами, а вытаскиваем черную живу. Возможно после пяти-шести наших сеансов он сказал об этом Хельму, а Хельм, в свою очередь, понял, что метод рабочий… И после этого ему уже жизнь Клыка не нужна. Если он хотел узнать может ли такой метод избавлять от черной живы, то он, скорее всего, уже узнал, что может. Теперь у него одна задача — чтобы Клык не заговорил.

Рыхлый несколько секунд смотрел на меня молча. Потом медленно, тяжело кивнул.

— А вот это похоже на правду, Элиас. А виноват во всем буду я, ведь я согласился с условиями Хельма. И самое идиотское, что мы и перенести его не можем — сейчас для него тут самое безопасное место: я контролирую землю, Гнус — воздух. И прямого нападения ожидать не стоит. Но едва мы попытаемся вынести его за пределы деревни…

Я кивнул, понимая, к чему ведет Рыхлый. Да, там добить Клыка не составит труда.

Какое-то время мы просто сидели и смотрели на Клыка и ничего не делали. Да, собственно, что делать?

Виа успокоилась, но не расслабилась — она так и оставалась наготове, и вот это сегодняшнее ее предупреждение меня порадовало. Раньше вот так она ни разу не делала. А сейчас четко ощутила угрозу и сама, через связь, предупредила меня, разбудив. Да, эволюционирует она не только размерами, а и мозгами.

Лорик снова задремал, прижавшись к Рыхлому, а тот свободной рукой тихо поглаживал ему волосы. Этот суровый, серый, грязный человек с червями в земле и мертвыми шиподавами на тряпице в этот момент казался мне самым нормальным человеком, которого я встретил в этом мире. А может, таким он и был.

Я осторожно приподнялся, дошел до выхода и чуть выглянул из землянки. Снаружи тянуло сыростью, и воздух был уже не тот, ночной — похоже, близилось утро. Да и светлело уже.

— Похоже, я долго спал, — сказал я, вернувшись и садясь обратно.

— Ты спал столько, сколько было нужно, — ответил Рыхлый, не открывая глаз. — Тебе и мне предстоит еще лечение, а на это нужны силы. Много сил.

Я посмотрел на Клыка, и, кажется, что-то изменилось: кожа была уже не такой серо-зелёной, чуть более живой, а дыхание стало ровнее. Нет, говорить о том, что ему стало хорошо, было конечно рано. Но ему явно стало лучше. А значит, ночь он пережил. И это не могло не радовать.

— Давай второй эликсир ему дадим. — тихо сказал я.

Рыхлый кивнул. Мы снова повторили уже привычный ритуал: разжали челюсти, Рыхлый приподнял голову, а я стал по капле вливать вторую бутылочку. В этот раз Клык глотал эликсир лучше, да и дергался меньше.

Когда мы закончили, я убрал пустую бутылочку в корзину. Да уж, вот и израсходовали две сваренных вчера бутылочки.

— К нам гости, — сказал вдруг Рыхлый.

— В смысле?

Я повернул голову в сторону проема и в то же мгновение в землянку вошла Морна.

На секунду мне показалось, что я ее не узнаю: я уже видел ее уставшей и напряженной, но сейчас она была совсем другой. Дикой. Буквально. Это ощущалось во всем, в каждом ее движении, в желтых горящих как у хищника глазах, в когтях, длиннее обычного. Волосы растрепаны, одна прядь прилипла к щеке. На виске полоска засохшей грязи, на рубашке — пятна. Она тяжело дышала, и когда она приблизилась к нам, я почувствовал, что от нее шло какое-то тепло, будто рядом поставили печку.

Остановилась она в шаге от нас. Обвела землянку одним быстрым взглядом — меня, Рыхлого, Клыка, банку с пиявками, тряпицу с мёртвыми шипоземы. На шиподавах её взгляд задержался на долю секунды дольше.

— Я почувствовала твой запах, — сказала она мне коротко, хрипло. — Почему ты тут, Элиас? И почему