Системный Друид. Том 4 - Оливер Ло Страница 9

каменистого распадка, по склону, где корни старых деревьев образовывали естественные ступени, на которых его тяжёлые ноги спотыкались, теряя опору. Покров Сумерек размывал мой силуэт в серых тенях подлеска, и Гарет ломился за мной напрямую, не огибая препятствий, врезаясь в стволы плечом, ломая подлесок, оставляя за собой полосу разрушений, по которой можно было бы идти с закрытыми глазами.

С каждой минутой его движения становились тяжелее, менее скоординированными. Ноги, в которых каскадный отказ каналов добрался до крупных мышечных групп, начинали подводить. Замахи, которые в начале состояния берсерка несли в себе убийственную инерцию, теряли амплитуду, укорачивались, и клинок всё чаще уходил в землю вместо цели. Гарет продолжал кричать, но крик стал надсаднее, и хрипы прорывались сквозь рёв всё отчётливее.

Я держал дистанцию, обходил его сбоку, уходил за деревья, выскальзывал из зоны поражения каждый раз, когда меч описывал дугу, и ждал. Вся моя прошлая жизнь состояла из засидок и часов неподвижности, когда терпение решало больше, чем сила и оружие вместе взятые. Ждать я умел.

На исходе пятой минуты Гарет споткнулся на ровном месте. Правая нога, которая подламывалась уже дважды, отказала окончательно, и колено подогнулось внутрь с мокрым хрустом, от которого меня передёрнуло.

Гарет рухнул на левое колено, упёрся мечом в землю, пытаясь подняться, и мышцы на его руках ходили мелкой непрерывной дрожью. Он попытался встать ещё раз, правая рука с мечом дёрнулась вверх, но сил хватило на полдвижения. Клинок выскользнул из побелевших пальцев и ткнулся в снег рукоятью вверх.

Гарет осел, сначала на колени, потом на бок, и тяжёлое тело завалилось в снег у корней старой ели, в десяти шагах от Чёрного Вяза, который так и не успел пострадать. Поверхностное, частое дыхание дёргало грудную клетку рваными толчками. Глаза закатились, оставив полоски желтоватого белка под полуопущенными веками.

Система выдала финальный диагностический блок, и я прочитал его, тяжело дыша и прижимая ладонь к ране на боку.

Объект: Человек, мужчина, возраст 16–17 лет.

Состояние: Критическое. Диагностика: Множественные разрывы в основных и периферийных каналах маны. Каскадный отказ мановых узлов верхних и нижних конечностей. Органические повреждения мышечной ткани в зонах максимальной нагрузки.

Остаточная концентрация алхимического стимулятора в крови: 14 % от пиковой. Нервные окончания в повреждённых зонах утратили чувствительность.

Прогноз: Состояние несовместимо с полноценным восстановлением магических каналов. Частичная реабилитация физических функций возможна при длительном лечении.

Я стоял над ним, выравнивая дыхание, и смотрел на перекошенное даже в беспамятстве лицо Гарета. Кривой нос, который я сломал ему месяцы назад, побелевшие губы, жёлтые тени на скулах. Парню было шестнадцать, и кто-то накачал его алхимической дрянью до состояния, в котором собственное тело превратилось в ловушку, а потом отправил в лес с артефактом, назначение которого Гарет, скорее всего, понимал лишь наполовину. Пешка, которую двигают по доске, и снимают, когда она отработала свой ход.

Я наклонился и разжал его левый кулак. Обмякшие пальцы с синими ногтями поддались легко. Потускневший медальон с остывшей рунной вязью по ободу лежал на ладони. Зеленоватое мерцание погасло, и металл ощущался холодным, инертным. Я завернул артефакт в тряпку из котомки, убрал на самое дно, подальше от остального, и затянул горловину.

Чёрный вяз стоял в центре лощины. Тёмная кора поблёскивала от влаги, серебристые прожилки в трещинах мерцали ровным светом, а медовый аромат, ослабевший к зиме, всё ещё держался в воздухе лощины. Прожилки на моей ладони пульсировали в унисон с ритмом дерева, ровно, без тех рваных всплесков, которые я ощущал десять минут назад, когда артефакт был в пяти шагах от ствола.

Самого страшного, чего я больше всего опасался, удалось избежать.

Рана на боку саднила и кровила сквозь уплотнённую Каменной Плотью ткань. Я осмотрел повреждение, задрав плащ. Порез, длиной в ладонь, глубиной в палец, с ровными краями. Меч прошёл по касательной, разрезав мышцу, но рёбра остались целы. Перевязать, обработать мазью заживления, и через три-четыре дня останется только свежий рубец. Терпимо, и, направив на рану немного маны, я облегчил будущее заживление.

Я посмотрел на Гарета. Оставлять его в лесу было нельзя. Температура падала, снег продолжал идти, и в бессознательном состоянии парень замёрзнет до рассвета. Каким бы идиотом он ни был, смерть от переохлаждения он заслужить не успел.

Я присел, подхватил Гарета под мышки и перевалил на спину, устроив безвольное тело поперёк плеч. Парень весил вдвое больше, чем три месяца назад, и накачанная стимулятором масса давила на позвоночник мешком с камнями. Стойкость Горного Хребта приняла нагрузку, укреплённый скелет выдержал, однако каждый шаг по заснеженной тропе отдавался в пояснице тупой, ноющей болью.

Я нёс его через Олений Яр и каменистый распадок, мимо изрубленных стволов и туш, которые Гарет оставил на пути к лощине. Мёртвый рогатый заяц лежал у тропы, припорошенный свежим снегом, и я скользнул по нему взглядом, отметив и запомнив на потом. Лес потребует восстановления, и я займусь этим в порядке очерёдности.

* * *

Дейл стоял за елью в тридцати шагах от лощины, привалившись спиной к стволу, и наблюдал с самого начала. Он пришёл в лес следом за Гаретом, держась на достаточном расстоянии, чтобы деревенский бугай с его обострёнными рефлексами не засёк хвост. Маркус учил отслеживать цель по следам и обломанным веткам, и Дейл оказался способным учеником в тех редких случаях, когда тема его интересовала. Сегодня тема интересовала его очень.

Он видел бой целиком, от первого удара до последнего. Видел, как Гарет атаковал, как его меч звенел о затвердевшую кожу Вика, как парень из Вересковой Пади двигался между деревьями так, будто лес являлся продолжением его тела. Видел, как Гарет пробил защиту и рассёк Вику бок, как на мгновение показалось, что расклад может измениться, а потом видел, как тело Гарета сломалось изнутри и превратило бойца в воющего берсерка, который крушил всё вокруг, пока не рухнул в снег, до последней капли отработав все, что мог дать ему организм.

Дейл сжимал рукоять метательного ножа до побелевших пальцев. Злость, которую он притащил из переулка у кузницы, никуда не делась за эти дни, она стала гуще. Последние недели тренировок с Маркусом дали реальный прирост, Дейл это знал, чувствовал в каждом спарринге, в каждом движении, которое стало точнее. Он вырос, и это был факт, подтверждённый синяками напарников и одобрительным кивком наставника.

Именно поэтому увиденное жгло сильнее. Прирост был, а разрыв не сократился. Вик двигался так, будто играл в другую игру, по другим правилам, и даже накачанный до предела Гарет