Барон особого назначения. Том 4 - Евгений Щурский Страница 8

Закончив, я облегчённо выдохнул. Думал, это будет сложнее, но нет — всё прошло неплохо. Да, его больше нет с нами, но это не повод печалиться. Кто знает, где он теперь…

Я перехватил факел и пошёл в обратную сторону, внимательно осматривая каждую из встречных плит. Если культ был здесь, они должны были оставить хоть какой-то след. Царапину на мраморе, пятно, трещину, маленькую каплю воска — всё что угодно.

Я дошёл до самого начала, но так ничего и не нашёл. Пришлось пойти в правую сторону, но там были лишь безымянные ниши, неторопливо ожидающие, момента, когда меня, или кого-то из родни, бережно положат внутрь.

Снова вернувшись к отцовской могиле, я глубоко вздохнул. Ни следа. Хотя… Я переключился на магическое зрение и огляделся вокруг. В самом центре зала мелькнул едва заметный отблеск маны. Странно, я думал, там ничего нет…

Подойдя ближе, я обнаружил массивную каменную плиту, не до конца прикрывающую выемку в полу. Используя факел, как рычаг, и всячески усиливая тело магией, спустя полчаса я кое-как отодвинул крышку неизвестного захоронения.

Опознавательных знаков на ней не было, как и костей внутри. Но все следы указывали на то, что в ней кто-то да был. Вот только кто? Я пристально осмотрел внутренние стенки могилы, изучил со всех сторон саму плиту — ничего.

Я был почти уверен — это дело рук культа Первородного. Оставалось понять, зачем им тело безымянного Бронина, и как вообще вышло так, что в самом центре фамильной усыпальницы появился подобный персонаж. В мою коллекцию добавился ещё один кусочек мозаики, но картинки в голове не появилось. Чего-то не хватало.

В раздумьях я поднялся на поверхность и крепко прикрыл за собой дверь. Она снова огласила скрипом всю округу. Петли бы смазать…

Надо будет пообщаться со всеми, кто имел отношение к этому имению: мама, Зорин, прислуга. Быть может, кто-то да найдётся… А пока, раз уж это дело с места двигаться не хочет, время двигаться дальше.

Как я уже говорил, имение находилось на окраине города, так что путь до центра занял не больше пяти минут — ещё один большой плюс небольших населённых пунктов.

Здесь уже было поживее — мне встретилась и толпа детишек, с радостными криками лепящих снежную бабу, и многочисленные прохожие, торопливо шагающие по морозу, и даже небольшой рыночек на пять прилавков. Три из них были с продуктами, остальные два предлагали разнообразный спектр товаров — от беличьих шкур до лопат и магических накопителей.

Именно там я и разузнал, где искать единственного оставшегося в окру́ге бригадира — Ромку Боровичка́. Это вроде кличка была, не фамилия. А назвали его так потому, что он был невысоким и крайне широким, похожим на ножку гриба.

Репутация у мужика была неплохая, но, по слухам, в последние полгода жизнь его потрепала. В общем, отправился я прямиком к нему домой, благо жил он в трёх кварталах от места.

Меня встретил добротный дом из качественного древесного сруба. Было видно — сделано на совесть, как для себя. Впрочем, с учётом специальности Ромки, я был почти уверен, что он сам эту хатку и построил. Больно уж складное всё в ней было: аккуратные резные ставни, наличники в том же стиле, добротное крыльцо, даже крыша колодца мало чем отличалась от внешнего убранства остальной утвари.

— Боровичок! — крикнул я, подойдя к калитке. — Выходи! Разговор есть!

Прошло около минуты без ответа.

— Боровичо-о-ок! — повторил я громче.

— Хули тебе надо от меня… — из сарая, стоявшего неподалёку, раздалось нечленораздельное бурчание.

— Ян Бронин, я, барон, — представился я, подойдя ближе. — Открывай ворота, разговор есть.

— Ох ты ж ёпт, ваше сияйство, или как там пральна… — голос за дверью стал чуть более осмысленным. — Ща, ща, ща…

Некоторое время из сарая доносилось спешное шебуршание вперемешку с приглушённым матом. По моим подсчётам, мастер, очевидно, перепивший накануне, пока одевался, трижды рухнул на гулкий деревянный пол.

В конце концов наружу вывалился возрастной мужичок небольшого роста с заспанными глазами. На нём были белые льняные штаны, а из-под овечьего тулупа на голое тело торчало небольшое, но явно выраженное пузо. В светлых волосах его, то тут, то там, торчали тонкие прутья соломы. Последнее неудивительно, с учётом места его ночёвки.

— Уж простите, граф Фандорин… — мужик подслеповато всматривался в моё лицо, попутно отряхивая об ногу белую ушанку.

— Барон. Ян Бронин, — поправил его я.

— Ага, ваше сияйство… — кивнул он. — Звиняйте, что в таком виде. Отмечали-с.

— Праздник какой-то? — удивился я.

— Среда, ёпт, — мастер расплылся в самодовольной ухмылке.

— Понятно… — задумчиво протянул я, понимая, что других кандидатов на роль прораба не предвидится. — Ладно. Я к тебе по делу. Говоря, мастер ты справный, да и вон какой домик себе отгрохал, прям загляденье!

— Ой, ну право… Господин барон… — здоровяк немного покраснел. — Ну отгрохал, да…

— Бригаду имеешь?

— А как же! — Боровичок ткнул рукой в сторону. — Вон там Мишка Колотун живёт, он у нас по столярке. Костя, брательник мой, тоже рядом… Ромка Второй, ну я-то первый… Ермак, Димка, Ванька Грозный, ну эт погоняло у него такое, в смысле прозвище, господин барон. Ещё есть Коля Шептун, но его мы редко зовём, вонючий, падла…

— Тогда без Шептуна обойдёмся. — кивнул я. — Семью мою знаешь?

— Так это… — задумчиво почесал репу Ромка. — Хер его знает, господин барон. Це ваш особняк разбитый вниз по реке?

— Це мой.

— Тогда знаю! Ток поговаривали, вырезали вас всех соседи-то, вот и не живёт там никто.

— Не всех, Ромка, не всех. Скоро там будет людно.

— Благие новости, значится, — перекрестился мастер. — Так а бригада вам на кой?

— Особняк и его окрестности нужно в порядок привести… И ещё, — кивнул я на дом. — Сможете два десятка таких построить?

— Да ты… да вы… — Боровичок перекрестился ещё раз и грузно присел на крыльцо, пытаясь справиться с одышкой. — Это вам не это, это блин то самое.

— А?

— Дорого будет, говорю, ваше сияйство… — Ромка виновато прищурился и чуть сжался, будто в ожидании оплеухи.

— Цену обсудим. Сначала дом мой в порядок привести надо.