Песочница - Ирек Гильмутдинов Страница 78

нам. С каждым метром, как он приближался, его тело становилось всё плотнее и плотнее, пока полностью не стало походить на человека. Кроме нижних конечностей. У него, как и у Касима, не было ног, в данном случае нижняя часть туловища была заменена на водоворот воды.

Лицо такое злое, будто мы забрались в его сад и набедокурили.

— Кто дал вам право окунуться в мои воды?

— А с чего ты взял, что они твои? Бумаги есть? Если ты купил, тогда не вопрос, покажи купчую, мы извинимся, и поедем дальше, — пока говорил, встал так, чтобы закрыть собой Джи-джи. Он же, в свою очередь, отступив, вынул два артефакта.

— Ты слишком дерзок для смертного, — он не рычал, но голос его явно спокойным не назвать.

— Ты тоже. Кстати, а чего вы все, джины, заладили: «смертный» и «смертные»? Может, я бессмертный. Недавно тоже один понты всё кидал, а теперь ноет в подушку, что со мной связался и всё прое… потерял.

— Ты про Касима? Игнис аль-Касима.

— Ага, он самый.

Джин на миг запрокинул голову, будто принимая сигнал из космоса, а после уже по-другому глянул на меня.

— Кайлос, значит… Что ж, это будет интересно.

— Это мы ещё посмотрим. Может, и тебе придётся несладко.

— Всё может быть в этом мире и в любом другом. Но какой-то мы опыт все точно получим.

— А ты, смотрю, не обычный джинн. Не такой злобный, как Игнис, — он после принятия сигнала из космоса изменился в лице.

— Он дух в заточении, а перед тобой Аз-Захир — Хранитель Источника Жизни. Свободный джинн.

— Прям свободен? — Я хитро прищурился. — Что-то мне подсказывает, эта лампа, которую я извлёк из озера, и вот вся местность — не совсем свобода. Вряд ли ты можешь навести жителей Огнебора или Адастрии, а после остаётся там навсегда. Получается, ты так же заточён, как и аль-Касим, только твоя тюрьма более красива. Но какой бы клетка ни была, золотой или с драгоценными камнями, пальмами и прозрачной водичкой, она остаётся клеткой.

— Ты мудр не по годам, а значит, и вопросы мои будут иные.

— А что в награду? Опять желания?

— А чего хочешь ты? — Аз-Захир скрестил могучие руки на груди. Похоже, чем сильнее дух, тем его тело выглядит более накаченное. Это, видимо, у них фишка такая.

— Ответы.

— Желание, — проговорил Санчес.

— Желание, — повторил Перчик.

— Почему бы и нет. Я, Аз-Захир, — не пленник, как джинн в горне. Я — хранитель, дух-покровитель этого места. Моя сущность связана с жизнью, покоем и равновесием оазиса. Мне не требуется свобода, но мне хочется уважения к моему дому. Тысячелетия я наблюдаю за всеми путниками, что приходят сюда в надежде на спасение, и проверяю чистоту их сердца. Кому-то предлагаю желание не за услугу, а в обмен на мудрость. Кого-то отпускают, одарив по-царски, кто-то остаётся здесь навсегда. Каждому своё!

С вами же я хочу убедиться, что вы трое — не просто варвары, жаждущие наживы, а те, кто понимает ценность жизни и покоя, которые я оберегаю.

— Погоди, — остановил я его, подняв руку. — Давай сперва насладимся отдыхом под сенью этих великолепных пальм. Вкусим фиников и ароматного кофе.

— Кофе? — в голосе джинна прозвучало неподдельное изумление. — У тебя есть кофе?

— Да-а-а… — ответил я с нарочитой осторожностью, а на лице моём застыла тень подозрения. — Но разве джинну не подвластно обрести всё, чего он пожелает?

— Нет, — категорично возразил Аз-Захир. — Если ты потребуешь кофе — да, я исполню. Но сам я не могу вызвать его силой мысли.

— Но при этом ты знаешь, что это такое, — не отступал я, вглядываясь в него.

— Разумеется. Мне ведомо многое, хоть и не всё. В том числе и кофе, и даже то, что скрывается за «Днём Разъединения».

— Ха, а ты коварен, — рассмеялся я, грозя ему пальцем. — Предлагаю обмен: я тебе — сто килограмм кофе, ты мне — ответ.

— Нет, Кай, не выйдет. Только после того, как ты дашь ответ на мой вопрос.

— А если откажусь?

— Тогда навеки станешь бесплотным духом, обречённым скитаться по пустыне.

— М-да, перспектива так себе. Но что поделать. Где наша не пропадала. Ладно, мы тогда отдохнём, а к вечеру будем разбираться с твоими вопросами. Хочешь, присоединяйся — угощу кофе, а могу и горячим шоколадом с зефирками, да вприкуску с эклером.

Джинн захохотал так, что водная гладь озера пошла рябью. При этом он указывал пальцем на Аэридана, который, по идее, должен был оставаться невидимым. «Кажется, у меня появились новые вопросы», — мелькнуло у меня в голове.

В этот момент наш радужный спутник напоминал фейерверк, фитиль которого уже догорел — вот-вот, и он взорвётся, разбросав во все стороны искры негодования. Бедняга.

Глава 24

Правда нам только снится

Когда всё было готово. Аз-Захир подплыл к нам по воздуху, словно капля воды, растекаясь в пространстве, чтобы через миг появиться в облике обычного человека, жителя пустыни.

Мы просидели часа три. В основном он развлекал нас историями, потому как все наши ему были известны, а потому не очень интересны. Зато ему зашли анекдоты Аэридана. Их, к его же удивлению, он не знал. Как я понял инфосеть у него большая, но на божественный план она не распространяется.

— Ну что дорогие путники, вы утолили жажду своих тел. Но готова ли ваша душа принять дар? Ответьте на три вопроса, и если мудрость ваша окажется чище вод моего озера, кому-то из вас будет даровано одно желание, а кому-то ответ на вопрос.

— Думаю, что да, — ответил я поудобнее усаживаясь на походном стуле.

— Ну тогда первый вопрос:

«Я даю жизнь, но сам не живу. Я теку, но не имею русла. Я могу быть тише сна, но разрушить скалу. Что я или кто?»

— А мы можем совещаться?

— Вы были добры ко мне, так что да, думаю, это возможно, но кроме фамильяра.

— Спасибо.

Дальше мы принялись обсуждать, я же всё это время косился на джинна, вдруг глазом дёрнется, если мы озвучим правильный ответ. Но потом бросил эту затею, он не человек, и слабости вряд ли ему даны.

Мы