S-T-I-K-S: Гильгамеш. Том I - Тимофей Евгеньевич Перваков Страница 76

десятая часть всего народа, да и то бо́льшая часть постепенно умирала от болевого шока или кровотечения. И чем дальше продирались сквозь поезд смерти трое людей, тем меньше выживших они находили. Тем более покорёженными были вагоны. Порой через них приходилось проползать на корточках, но группа двигалась в нужном направлении.

— Скоро автодорога, там должны быть твари, Оскар — арбалет, Марк — Клюв, проговорил бородач, но увидев, что молодой человек всё, запинаясь, бормочет себе под нос «они, они, они, они...», подошёл и сжал его плечи. «Мы, мы живы, ты и я, и Марк, спасай нас, бери арбалет и следи за тылом, слушай Эйку, она поможет». Оскар, кажется, немного придя в себя, проморгал глазами и несколько раз ударил себя тыльными сторонами рук по лицу, размазывая слёзы, после чего, всхлипывая и рыча, достал со спины арбалет и кивнул старожилу.

Они шли дальше, и когда Горгон открыл дверь очередного вагона, то увидели, как прямо на столе, где всё ещё стоял горячий чай, сидело двое медляков. Они грызли обессиленного агонизирущего мужчину средних лет, пытавшегося отбиться от заражённых сбитыми в кровь кулаками, но те, лишь громче урча от его потуг, тянули кожу и фасциальную ткань с его ног, не в силах вырвать пучки мышечных волокон. Рядом валялось ещё двое медляков с разбитыми черепами. Явно заслужившими порцию ударов до того, как взяли его числом.

Мужчина был тяжело ранен и сосредоточен, собирая остатки сил для пускай точных, но лишённых былой мощи кулаков, и не видел подходящих к нему рейдеров. Оскар убрал арбалет и двумя ударами клюва убил мертвецов, так и не выпустивших ноги атлета из своих когтей, после чего подошёл и убрал уродцев от ног бедолаги. «Спасибо», — одними губами вымолвил тот, и его голова начала заваливаться набок. Лужа крови под мужчиной казалась маленьким озером, в котором нашёл покой великан.

Горгон лишь произнёс напоследок «хорошая смерть» и двинулся дальше.

В следующем вагоне заражённых было больше, и Горгон, призвав Оскара экономить болты, сам взялся за клюв, вернее, клювы, так, как оказалось, перед выходом бородач захватил с собой ещё один. Бегуны сразу набросились на живых людей, оторвавшись от мёртвых, но из-за кучи вещей и наклона вагона спотыкались и падали, подставляя затылки ловкому старожилу, который, словно ледокол, прокладывал путь сквозь пучину мёртвого моря.

Марк понимал, что сейчас является обузой для отряда, что всех подставляет, делая не то, что надо, и пытался найти благодарность Горгону в своём сердце, но его топило чувство вины, топило в гуще противоречивых чувств. Он шёл, стараясь лишь не упасть, не наделать новых ошибок, пытаясь сохранить темп.

Заражённых становилось всё больше и больше. Все, кто был на автодороге, стали стягиваться к источнику шума, передавали информацию о движении живых людей друг другу. Горгон работал клювами как паровой молот, не тратя на заражённых больше удара, берёг дар. Оскар отстреливал тех, кто пролезал в окна и шёл позади. Времени на сбор болтов не было, а потому он перехватил арбалет Марка. Тот же добивал раненых заражённых из тех, что не умерли после удара Горгона, и с каждым шагом усложнения пути понимал: «надо оставить ребёнка», но тут же одёргивал себя, представляя, как его съедят эти ужасные обращённые монстры. И когда отряд приблизился к пятому вагону от носа поезда, Горгон скомандовал: «выход».

Выбравшись через окно, Марк с ужасом понял, что их намеченный маршрут больше не имеет смысла. Поезд заблокировал путь в соседний кластер. Горгон же, не теряя присутствия духа, побежал к ближайшей двери сервисного тоннеля – отдельного помещения для технического персонала и с наскока открыл её внутрь, пропуская Марка и Оскара внутрь, после чего закрыл и сразу уронил к её подножью шкаф с оборудованием. Раздался громкий металлический грохот, но о конспирации сейчас нечего было и думать. Оскар и Марк, поняв его идею, сразу стали таскать к двери все тяжести, которые смогли найти. Шкаф упал надёжно, от стены до стены. Сдвинуть его не выйдет, но вот смять — вполне. А питать надежду, что сюда не заявится кто-то посильнее бегунов, было бессмысленно. Чем больше проходит времени, тем более высокие стадии мутантов приблизятся к застолью.

— Выгребай, — крикнул старожил, обратив в желе кусок бетонной стены.

Марк, положил ребёнка, и вместе с Оскаром они стали убирать студень с реактивной скоростью, после чего Горгон незамедлительно обратил ещё кусок, углубив стену более чем на полметра. Прокладывание пути от аксона к аксону так быстро было единственным, что вызывало у бородача одышку, и поэтому, тяжело сипя и покрывшись потом, он принялся помогать своим товарищам, разгребать разделяющую их от спасения желе. В этот момент послышался мощный удар, и визгливый клёкот распуганных бегунов, ещё удар и скрежет прочного металлического шкафа.

— Не слабей топтуна, — отметил про себя бородач, сноровисто вынимая из рюкзака предмет, длинный канат с прочным карабином на конце, от него расходилось ещё несколько канатов, каждый из которых оканчивался подвесной ручкой, типа тех, что используют в автобусах, но автоматически зажимающей пальцы при хвате.

Аккуратно придерживая тонкий канат, Горгон быстро спустил его с пятнадцати метровой высоты, пропустив через пальцы, и мгновенно поднял его обратно. Каждый из мужчин, не раз репетировавший это действие, схватился за ручку, и Оскар, увидев, что ладонь Горгона и Марка, державшего ребёнка второй рукой были зафиксированы, схватился за ручку и применил дар на карабин.

Карабин стал возвращаться туда, где был пару секунда назад — вниз, двигаясь с той же скоростью, с которой его опускал Горгон, после чего, чтобы не быть резко подкинутыми обратно наверх, Оскар отпустил дар, и люди приземлились на террикон оловянной руды. В этот же момент сверху послышался грохот, и толпа заражённых ворвалась в помещение для обслуживания. Бегуны как один стали нырять вслед за привлекательным запахом тёплых тел, и пролетая больше десятка метров, с хрустом складываться в кучи полуживой плоти, потерявшей свой шанс когда-нибудь дорасти до элиты пищевой цепочки.

Старший заражённый, видимо, поняв, что не пролезет в сделанную Горгоном дыру и что, даже если и пролезет — добром затея не кончится, не торопился за более глупыми собратьями, но и не уходил. Обычно, если в ближайшее время не появится более привлекательного источника пищи, такой заражённый может ещё несколько часов сидеть, не в силах оставить идею двинуться вслед за убежавшей добычей, и он, скорее всего, не окажется исключением.

Оскара и Марка бил мандраж, но надо было двигаться дальше, и Слава