Песочница - Ирек Гильмутдинов Страница 69

— Ответишь верно — получу твою душу. Ошибёшься — твои спутники станут частью моего царства, как и ты сам.

— Не согласен я. Какой смысл тогда мне соглашаться? Сам подумай, я и так, и так в пролёте. Если честно, это… глупо. С чего мне отдавать тебе душу, коли я отвечу правильно? Где логика?

Джинн изобразил фейспалм.

— Какой ты глупый. Это же все и так знают. Пока ты не умрёшь, будешь купаться в золоте, тебя будут окружать самые красивые женщины, и будешь пить лучшее вино. А когда твоё тело придёт в негодность, и ты умрёшь, душа станет моей, — расплылся в злой улыбке Игнис аль-Касим.

— Да на кой мне твоё золото. Хотя купаться в нём у меня были такие планы. Но нет, — вновь замотал я головой, отбрасывая нахлынувшие наваждения. — У меня и так денег как у дурака фантиков. Да и с тем стилем жизни, который ты описал, я копыта отброшу очень быстро. Как-то по-расистски это прозвучало. Извини, Аэридан, ничего личного, — фамильяр только весело фыркнул. — В общем, нет, я так не согласен. Давай предлагай что-нибудь другое.

— Назови единственное Истинное Желание — то, что хочет твоя душа, если отбросить все мысли о выгоде, долге и страхе. Не то, что ты считаешь правильным, и не то, что ты говоришь вслух. Но то, что живёт в самой глубине тебя, о чём ты боишься признаться даже самому себе. Скажи это — и оно станет явью. Но знай: назовёшь ложь — твоя душа моя.

Вопрос был классической ловушкой. Это я понял сразу. Он построен так, чтобы меня запутать. Тут любой прямой ответ давал бы этому гадёнышу власть над моей душой, поскольку я, соглашаясь отвечать, признавал его власть определять истину.

— Посовещаться могу? Всё-таки они тоже пострадают, если я ошибусь, — он вальяжно махнул пальцами, мол, да, пожалуйста.

Я ухмыльнулся и пошёл к друзьям. Мы встали в кружок, и я окружил нас барьером. Чтобы не подслушивал.

— Так, друзья мои. Слушайте меня внимательно. Здесь его место силы. Сражаться с ним смерти подобно. Но если дела пойдут не по плану, то будьте готовы к побегу. Если это нам не удастся, то надо потушить его шарик. В нём сила душ, что он захватил. Именно за счёт них он и силён. Тут я очень надеюсь на тебя, Вул’дан, и твою магию воды вперемешку со льдом.

— Сделаю, что смогу. Надо будет, к духам обращусь, — заявил он, ничуть не испугавшись, — я, довольный, хлопнул его по плечу.

— Вы же двое будете прикрывать нашего зелёного друга.

— Он не зелёный, он антрацитово-зелёный, — поправил меня бельчонок, и орк с ним стукнулся кулачками, на что я только тяжко вздохнул. Ох уж мне эти пунктики насчёт цвета, что у одного, что у другого. — И помните, ему доверять нельзя вообще ни в чём. Как бы его речи ни казались вам сладки, он вас обманет. Вот вам на эту тему анекдот. Захотел как-то мужик вечно глядеть на женские прелести, и джинн исполнил его желание, сделав мечтателя унитазом в общественном туалете.

Вул’дан так заржал, что мой барьер от звуковых волн завибрировал.

— Всё, будьте готовы.

— Я готов, задавай свой вопрос, — вышел я чуть вперёд.

— Так я уже вроде как.

— Ой, не ломайся, повтори ещё раз. Всё-таки на кону моя душа стоит.

— «Назови единственное Истинное Желание — то, что хочет твоя душа, если отбросить все мысли о выгоде, долге и страхе. Не то, что ты считаешь правильным, и не то, что ты говоришь вслух. Но то, что живёт в самой глубине тебя, о чём ты боишься признаться даже самому себе. Скажи это — и оно станет явью. Но знай: назовёшь ложь — твоя душа моя».

— Дай подумать. Чего же я хочу… Думаю… Хотя нет. Ещё минутку, — я стал ходить туда-сюда, чем несказанно бесил духа. Я на несколько секунд замер, всматриваясь внутрь себя. Затем, ощутив истинное желание, бросил взор на духа, парящего передо мной.

— Я готов ответить. Моё единственное Истинное Желание... — это чтобы моя душа навсегда осталась неприкосновенной и принадлежала только мне, независимо от количества данных и исполненных желаний, обстоятельств моего существования и любых попыток ею завладеть — магических, божественных или договорных, в том числе и тобой. Всё. Больше я ничего не хочу.

Игнис аль-Касим замер. Рунические цепи вокруг ядра вспыхнули ярче. Правила его же игры были соблюдены — вопрос получил содержательный ответ, не передававший джинну никакой власти.

— Хм-м, — он скрестил мощные руки на груди, а его лицо исказилось в злобной гримасе. — Ты не солгал. Что ж, так и быть, исполню три твоих желания, пришелец. Говори.

— И один ответ на вопрос? — добавил я, на что он раздражённо кивнул.

На деле эти три желания должны были стать ловушкой, поскольку, согласись на них Кайлос, джинн получал доступ к его душе. Пусть не сейчас, но время для того, кто тысячи лет ждал своего момента освобождения, — ничто.

Как говаривал один персонаж из фильма: думать меньше надо, а соображать — больше. Вот и я стоял, пытаясь сообразить, что же пожелать, а главное, как построить вопрос. Мне понадобилось целых семь минут, чтобы продумать каждое слово, при этом помня главное правило — желание должно быть абсолютно безупречным в своей формулировке.

Внимай, дух, моё первое желание.

— Неужели? Думал, ты уснул и забыл про меня.

— Не умничай, тебе не идёт.

Вот моё первое желание:

«Я, Кайлос Версноксиум, желаю, чтобы все невинные души, что ты пленил за всю свою долгую жизнь, были немедленно освобождены и получили возможность обрести вечный покой в объятиях своих божеств, без каких-либо условий, ограничений или скрытых последствий».

Едва последний слог покинул мои уста, пространство огласил оглушительный рёв. Голос Игниса аль-Касима, прежде величавый и полный надменности, теперь был воплощённой яростью, от которой содрогнулись древние камни. Ещё бы! Моё желание вырывало с корнем саму суть его могущества — те самые души, что копились веками, если не тысячелетиями. И самое