Неукротимая попаданка. Ненавистная жена графа Туршинского - Оксана Лаврентьева Страница 61

Арсению сделали еще одну операцию, сложную, рискованную. И на этот раз чудо свершилось.

Я никогда не забуду тот день. Арсений лежал, бледный от напряжения, а потом его пальцы вдруг судорожно сжались.

— Настя... — прошептал он, и в его глазах было что-то невероятное. — Я чувствую… страшную боль. В ногах!

Здоровье возвращалось к нему небыстро, через боль и пот, через сжатые зубы и слезы отчаяния. Он заново учился владеть своим телом — специальные упражнения, массажи, упорство, граничащее с одержимостью. Он падал и поднимался. Снова падал. И снова поднимался…

А сейчас единственное, что напоминает о той страшной трагедии — это трость из темного дерева с серебряным набалдашником в виде грифона. Но с ней Арсений выглядит даже импозантнее, солиднее, потому что в его походке появилась новая, уверенная медлительность.

А потом к нам пришло такое счастье, о котором мы еще недавно не смели и мечтать. У нас родилась дочка. Крошечная, с темно-серыми глазами как у папы, и пушистыми волосами как у мамы.

Мы назвали её Варварой, в честь моей матери. И наш дом, в котором и без того звучали детские голоса, наполнился оглушительным криком нашей дочери.

Как-то утром, когда Варенька спала, а Арсений уехал на завод, я взяла в руки свежую газету. И сразу же, на развороте, мой взгляд упал на знакомое суровое лицо. Сергей Иванович Мальцов. Человек-легенда, промышленный гений, с которым мой муж когда-то тесно сотрудничал и которого безмерно почитал. Пока не побывал на одном из его заводов…

Арсений вернулся оттуда мрачнее тучи. Он молчал весь вечер, а под утро сказал, сжимая кулаки: «Там дети, Настя. Лет десяти! Они всю ночь работают на заводе, а утром идут в школу! Я к нему больше ни ногой». И Арсений сдержал слово.

Я вздохнула, собираясь перевернуть страницу, как вдруг мой взгляд скользнул на задний план фотографии. На группу людей, окружавших Мальцова.

У меня перехватило дыхание… Одна из женщин, с печальным, усталым лицом, держала в руках вазу. Ту самую. Мою вазу из далекого 2024 года с таинственной, едва заметной надписью…

На меня тут же нахлынули воспоминания, и всё, что я когда-то читала о трагической судьбе Мальцова, всплыло в сознании с пугающей четкостью. Его жена-интриганка, распускавшая слухи о его безумии, чтобы оформить над ним опеку. Его одиночество. Поздняя и недолгая любовь к женщине, которая так скоро умерла. Его отчаянные попытки найти утешение у спиритистов, обещавших связь с потусторонним миром, что в итоге и стало поводом объявить его сумасшедшим.

Похоже, эта женщина на фотографии — и есть его возлюбленная, а в руках у неё та самая ваза…

Уж не знаю, помогли ли Мальцову тогда медиумы или нет... но я где-то слышала, что для вызова души с другого света требуется якорь — вещь, которая была умершему очень дорога.

Может, эту эксклюзивную вазу Сергей Иванович подарил когда-то своей возлюбленной? И именно её он использовал в качестве того якоря?

Это была всего лишь догадка, но одно я знала точно: эта загадочная фраза, выгравированная на вазе, подарила счастье как минимум двоим — мне и Арсению, моему любимому графу Туршинскому. Она же привела меня к нему и дала мне еще один шанс стать матерью.

Так что если меня спросят, верю ли я в спиритизм, то ответ мой будет: «Да, верю!»

Конец.