13 демон Асмодея. Том 5 - Илья Ангел Страница 6

— Что с тобой, Фурсамион? — Мазгамон смотрел на меня с ужасом, отмерев только тогда, когда курица исчезла. Сам демон как-то помогать не спешил. Не потому, что не хотел, просто не знал, что делать. — Ты умираешь? Да? Умираешь?

— Не дождёшься, — прохрипел я, откидываясь на спинку и вытирая со лба пот. У меня явно повысился уровень, но насколько, я понять не мог. Кое-как сев, попробовал раскрыть ауру. Сразу стало немного легче. Закрыв глаза, я наслаждался дуновением непонятно откуда взявшегося ветерка, а когда свернул ауру, то увидел, что глаза Мазгамона напоминают плошки. — Что?

— Из твоей ауры исчезли любые намёки на демонические метки. Но и ангельских нет. Что ты такое, Фурсамион? — заорал он, отпрянув от меня.

— Я не знаю, — потерев лоб, я выпрямился. — Понятия не имею, но думаю, что скоро это выяснится. Буди нашего рядового, сейчас это можно сделать, и поедем уже узнавать, что там за эпидемия такая.

* * *

— И как долго мы будем здесь торчать? — недовольно спросил брата Михаил, разглядывая ворота одного из замков, к которому они подошли, чтобы уже окончательно не свихнуться от скуки и общества друг друга.

По непонятным для архангела причинам он был в этом мире слаб. Настолько, что был несильно отличим от обычного смертного, скорее, неслабого одарённого, но для Михаила это было практически равнозначно. Даже Люцифер обладал большей силой, черпая её непосредственно из Преисподней. А вот сила Небес для Михаила была закрыта, и это его удручало настолько, что он начал ненавидеть этот мир уже через полчаса общения с братом, а через час только и сожалел о том, что не может устроить здесь Апокалипсис.

— Пока не явится Велиал, — раздражённо повёл плечами Люцифер, проведя рукой по выгравированным на воротах рунам. Они засветились ярким синим светом, и раздался оглушительный хлопок, после которого Люцифера отбросило от ворот метров на пятьдесят. — Да чтоб вас всех! Где его демоны Ада носят? Как он мог бросить нас и куда-то свалить!

— Почему ты думаешь, что брат нам поможет? — прищурился Михаил, продолжая изучать символы.

В них было что-то не так. Явной противоангельской защиты на воротах не было. Но тогда, почему Люцифера отбросило от них так далеко? Он протянул руку и прикоснулся к створке, пропуская через ладонь совсем немного своей силы, раскрывая ауру. Отбросило его немного дальше, чем до этого Люцифера, но в отличие от него, Михаила перевернуло в воздухе, и он рухнул на живот, пробороздив ещё несколько метров, забивая нос, глаза и рот песком, пылью и пеплом Мёртвой Пустоши.

— Потому что он пробыл здесь гораздо больше нашего и всегда мог адаптироваться к любой обстановке, — подошёл к пытающемуся подняться на ноги брату Люцифер и подал руку, чтобы помочь.

Михаил удивлённо посмотрел на него, но принял помощь, вцепившись в руки и, наконец, поднимаясь на ноги. Скептически себя осмотрев, он даже не стал отряхиваться. Всё равно было бесполезно, а тратить силы, чтобы вернуть костюму белоснежный цвет, было в текущих реалиях нерационально.

— А вы кто такие? — раздался за их спинами приглушённый женский голос. Братья переглянулись и синхронно развернулись, приоткрывая свои ауры. Тень крыльев нависла над Пустошью, заслоняя только-только заглянувшее сюда солнце.

Прямо перед ними стояли пять старушек, скептически осматривающих братьев с ног до головы. Они были одеты в странные костюмы, от которых веяло защитной аурой. На шее у каждой красовался артефакт, при помощи которого вселиться в их тела никому из демонов было невозможно. На руках красовались браслеты, не дающие проникнуть в разум ангельской песне, а оружие, которое каждая из них держала в руках, заставило волосы на голове каждого из братьев зашевелиться.

— Похоже, я знаю, куда делся пропавший легион под руководством Азафеила, — оторопело пробормотал Михаил, уловив ауру не менее десяти ангелов от пепла, покрывающего лезвия кинжалов и топоров. — Эм, простите, мы здесь случайно оказались, — улыбнулся он доброжелательной улыбкой и сделал шаг вперёд. Старушки сразу же направили на него оружие, также доброжелательно улыбаясь.

— Случайно в Мёртвую Пустошь не забредают, сынок, — проворковала одна из них и вытащила из кармана какую-то ёмкость. Подойдя к ним, она плеснула в лица обоим заговорённой водой, продолжая наблюдать за их реакцией, поигрывая мясницким топориком в руках. Люцифер тряхнул головой, стряхивая с себя капли, и огорошено уставился на местную жительницу. В любом другом из миров от этого отряда не осталось бы и пепла, но здесь ему приходилось терпеть и как-то решать назревающий конфликт мирным путём.

— Не демоны и не изменённые, — вынесла вердикт старушка. — Так что вы здесь забыли, сынки, это опасное место. Такие молодые, красивые, а на верную смерть отправились. Чего вам дома не сидится? — ткнула она пальцем в Люцифера, вопросительно подняв бровь.

— Мы… Мы здесь оказались случайно. Нам даже не известно, где, собственно говоря, мы находимся, — вкрадчиво проговорил Люцифер. — Нас привёз сюда и оставил наш брат.

— А, и такое бывает, — махнула рукой с зажатым в ней кинжалом стоявшая поодаль пожилая женщина. — Наследство не поделили?

— Можно и так сказать, — совершенно не понимая, что происходит, пробормотал Михаил, не сводя взгляда с оружия в руках старушек. В принципе, можно было избавиться от них без особых проблем, но приказ свыше был предельно чётким, и его ни в коем случае нельзя было нарушать. Да и одна царапина от такого кинжала в этом мире, где сила Небес была ему недоступна, могла очень печально сказаться на его здоровье.

— Эх, ладно, Ильинична, чего делать с ними будем? Сгинут же. Я чувствую, как к нам стая изменённых волколаков приближается, а эти хилые совсем, сомневаюсь, что нож в руках вообще держать умеют, — обернулась к своим соратницам женщина, не так давно поливавшая братьев водой.

— А чего делать, выводить их надо. Вон, солнце опять скрылось, значит, гроза через тридцать пять минут начнётся, — ответила Матрёна Ильинична. — Вот что, Никитична, давай, тащи их в деревню, сдавай Галке, она всё равно Юрку потеряла. Делать ей особо нечего, пусть за бедолагами приглядит, пока не вернёмся. А дальше решать будем. Не нравятся мне эти тучи, — и она посмотрела на