Тихая пристань (СИ) - Анна Рогачева Страница 6

Петрик тихо спросил, уткнувшись носом в ее бок:

— А надолго она к нам? Та женщина?

— Ненадолго, сынок, — тихо ответила Арина, глядя в окно, на серое, промозглое небо. — Очень ненадолго. Пока я не встану на ноги.

Пока она не встанет на ноги, чтобы увести их отсюда. Навсегда.

Глава 2

И вот за окном послышался знакомый, звонкий перепев, от которого сразу стало светлей.

— Эй, хвороборцы мои, встречайте подмогу! Аль у вас тут все сонное царство в обнимку с хворью спит?

Дверь распахнулась, не дожидаясь ответа, и в избу, словно порыв свежего ветра, ворвалась Акулина. В одной руке у нее болтался берестяной туесок, откуда шел душистый пар, в другой — охапка лучин и несколько сушеных грибов, заткнутых за пояс.

— Ну, что, мои соколята, слышала, тут у вас управление переменилось? — возвестила она, с ходу занимая пространство избы своим звонким присутствием. — Теперь я у вас главный воевода на целый день! Так что, Петька-удалец, доложи обстановку: дрова-вода в наличии? А то воевать с голой печкой придется!

Петрик, будто по волшебству, преобразился. Его испуганное лицо просияло.

— Тётя Куля! Дров мало, а воду я уж принес!

— Молодец, кормилец! Значит, полдела сделано! — Она дала ему сушеную грушу. — Держи, подкрепись! Теперь беги, по двору зорким соколом пройдись, посмотри, не несется ли кто из пернатых наших без спросу? Яйцо к обеду — дело святое!

Мальчишка, сияя, помчался исполнять поручение. Акулина тем временем подошла к лавке, и ее взгляд, всегда такой озорной, стал мягким и внимательным.

— Что, голубка, дождалась меня? И правильно сделала. — Она по-матерински, уверенной рукой поправила одеяло на Арине. — Вижу, совсем он тебя, окаянный, потрепал. Ничего, отлежишься. Главное — дух бодрый держи. Мужик он что малый ребенок — и громкий, и обидчивый, а без нашей заботы — как без рук. Пока он там по деревне топает, мы с тобой тут весь дом в кулак соберем. Ладно?

— Ладно, — тихо ответила Арина, и это слово значило куда больше, чем просто согласие. Оно значило: «Я верю. Я сдаю тебе свой пост. Спасибо, что пришла».

И глядя на то, как Акулина, напевая, растапливает печь, а Машенька, забыв про страх, тянется к ней, Арина почувствовала, как по жилам разливается незнакомое, почти забытое чувство — надежда. Пока эта женщина здесь, они в безопасности. А значит, у нее есть самый ценный ресурс — время. Время, чтобы подумать. Время, чтобы начать готовить побег.

Акулина между тем уже вовсю хозяйничала у печи, доставая из туеска припасы.

— Молоко, говоришь, от соседки? — уточнила Арина, с трудом приподнимаясь на локте. — А чем ты ей помогла?

— А тем же, чем и тебе собираюсь! — весело отозвалась Акулина, насыпая в горшок овсяной муки. — Знанием, голубка! У её теленка глаза слиплись, а я травку одну знаю — плеснешь в ведро, утром как новенький! Вот она теперь мне вечно то молочка, то творожку подкидывает.

Петрик вбежал в избу, сияя:

— Тётя Куля! Четыре яйца нашёл! И рыжая курица опять под порогом спряталась!

— Вот умница! — Акулина одобрительно хлопнула себя по колену. — Значит, будем яичницу с молоком делать, царское кушанье! Машенька, а ты нам стол накрывать поможешь? Деревянные ложки принесешь?

Девочка кивнула и побежала к полке, с важным видом перебирая утварь.

— Ты с ними как с большими разговариваешь, — тихо заметила Арина, глядя, как дети с радостью выполняют поручения.

— А они и есть большие! — Акулина подмигнула. — Петька у тебя и воду носит, и дрова считает — не ребенок, а правой руки продолжение. А Машенька — хозяйка прирожденная, гляди, как ложки-то аккуратненько расставляет. Ты с ними по-взрослому, они тебе всей душой и ответят.

Она подошла к Арине, понизив голос:

— А теперь, голубка, главный секрет объявляю. Знаешь, почему мой Духмарь за десять верст за мной бегал, пока я за него замуж не вышла?

Арина покачала головой.

— Потому что я ему с первого дня сказала: «Ты, Ваня, в поле хозяин, а я — в избе. Твоё дело — хлеб растить, моё — чтоб у тебя силы на это были». И ведь выдрессировала пса строптивого! — Она заливисто рассмеялась. — Так и твой научится. Только тебе сначала на ноги встать надо.

— Он… не такой, — горько выдохнула Арина.

— Все они как один! — отмахнулась Акулина. — Как глина — в чьих руках, тот и лепит. Ты ему не горничная, а ты — царица в своём царстве! Повадился волк в овчарню ходить — надо не овец прятать, а забор повыше ставить!

Она вернулась к печи и через минуту подала Арине глиняную кружку с душистым отваром.

— Пей, родная. Это и тебе силы придаст. А я пока варево доготовлю, да с Петькой про куриный распорядок поговорю. Надо же ему мужскую науку передавать!

Арина сделала глоток горячего травяного чая. Горечь полыни смешивалась со сладостью мяты, и казалось, что сама жизнь вливается в ее истощенное тело. Она смотрела, как Акулина легко управляется у печи, как дети льнут к ней, и думала: «А ведь правда. Пора забор ставить».

И первый кирпичик в этом заборе — горячая еда, чистая вода и это странное, забытое чувство — что ты не одна в поле брани.

— Забор, говоришь… — задумчиво протянула Арина, согревая ладони о глиняную кружку. — А с чего его ставить-то, если и гвоздя-то за душой нет?

Акулина, помешивая варево, обернулась, и глаза ее блеснули хитрецой.

— А ты, голубка, не про забор настоящий, а про тот, что вот тут! — Она ткнула пальцем себе в висок. — Умная баба всегда найдет, из чего ей забор сплести. Вот скажи мне, что ты лучше всех в деревне умеешь делать?

Арина на мгновение замерла. Лучше всех? В ее прошлой жизни — сводить баланс и вышивать гладью. Здесь… Она посмотрела на свои тонкие пальцы, вспомнив, как штопала Петькину рубаху почти в полной темноте.

— Шить, наверное… да вышивать немного, — неуверенно сказала она.

— Вот! — Акулина торжествующе хлопнула в ладоши, так что Машенька испуганно присела. — Первый колышек в заборе и есть! У Марфы-посадницы, слышала, дочка замуж собирается. А у невесты рубаха праздничная — мыши погрызли, позор на всю волость! Дай мне твой самый завалящий лоскуток, да иголку с ниткой — я ей намекну, мол, у нас тут мастерица нынче