Небо на ладони - Владимир Владиславович Малыгин Страница 58

Успел головой в подушку вжаться, спасаясь от разлетевшихся в разные стороны янтарных капель жирного сока…

Жареная жирная птица такого издевательства не выдержала, выскользнула, вырвалась из рук девицы и отправилась в свой заключительный полёт! Одной лапой, правда, пожертвовала. Но разве свобода такой потери не стоит? Однозначно, стоит!

Как раз надо мной и пролетела. К сожалению, этот феерический взлёт очень быстро прервался. Палата маловата, разгуляться негде! Птица шмякнулась о стену, оставила после себя приличное жирное пятно на побелке и сочно шмякнулась на пол.

Катанаева ойкнула, ошалелым взглядом уставилась на гусиную лапу в руке, тыльной стороной левой кисти машинально вытерла капли жира на лице, глянула на испачканную перчатку, икнула, отбросила от себя лапу и медленно завалилась на спину. Упасть только не успела, Паньшин умудрился подхватить девушку под руки и подкорректировал падение в сторону кровати.

Ай да артистка! Не знаю, как остальные, а я точно понял, что сымитировала обморок! Увидел потому, что прицеливалась упасть именно на кровать, а не на пол. И когда падала, тоже одним прищуренным глазом подглядывала, не промахнётся ли мимо?

Скрипнули пружины, Анна Алексеевна так плашмя и рухнула на постель, уткнулась лицом в подушку. Александр Карлович на ногах удержался, на своё счастье. Но заработал ещё один минус в свою карму от супруги.

Сима на мужа порыкивает, Карлович отбивается, как может, а я в себе смех давлю. Но как-то не очень у меня это получается, прорывается он наружу. Катанаева, похоже, услышала моё прысканье и не выдержала, любопытство в ней победило. Один глазик приоткрыла, чтобы посмотреть, над кем я тут смеюсь и тут же закрыла. Потому что я ей подмигнул. Мол, спалилась!

Пришлось дамочке очнуться. На удивление быстро вскочила с кровати, стянула перчатки, вытерла руки о моё несчастное полотенце-скатерть, сочла их чистыми и кончиками пальцев грациозно поправила локоны, отряхнула и одёрнула платье. Но одинокую гусиную ногу подбирать не стала, так и оставила её лежать где-то на полу.

Показалось мне или нет, но даже как-то обрадовалась, что ли. Интересно, чему? Мнимому обмороку или ещё одной проказе? Или тому, что я раскусил её детскую хитрость и подмигнул? И ведь даже уговаривать перестала.

— Что я Её Величеству скажу? — огорчается Анна Алексеевна на наш общий отказ. С досадой прикусывает губу, задумывается на мгновение и тут же находит решение. Присаживается на краешек моей кровати, осторожно дотрагивается пальчиками до моей больной руки и начинает её нежно поглаживать. При этом очень внимательно отслеживает мою реакцию на этот интимный жест. — Тогда я всё обратно в корзину уложу и оставлю её вот здесь, на тумбочке. А вы потом, когда проголодаетесь, обязательно попробуете. Договорились?

По идее, я сейчас должен вспыхнуть алым маковым цветом от смущения, ведь такая девица рядом. Да только не пройдёт со мной такой номер! Но подыграть подыграл, вроде бы как смутился немного. А она не успокаивается, повторяет:

— Так мы с вами договорились?

Тут уж отказываться было нельзя, и мы все одновременно кивнули. Ну, так уж вышло. Девушка тут же успокоилась, перестала гладить мою многострадальную руку и поднялась на ноги.

И прокололась! Непроизвольно подхватила полотенце и вытерла об него свои изящные пальчики. Неприятно, выходит, меня было гладить? Ещё успел заметить исказившую на какой-то неуловимый миг лицо брезгливую гримасу. Словно в чём-то нехорошем испачкалась.

Усмехнулся, не стал скрывать или делать вид, что ничего не заметил. Всё равно никто на меня сейчас не смотрит, общее внимание девушке отдано. Ну и я смотрю. Смотрю и думаю — что же тебя, такую молодую и красивую заставляет здесь находиться и со мной заигрывать? Чья злая воля?

Между тем Анна Алексеевна подобрала птичью тушку с пола, деловито осмотрела её, признала годной и запихнула обратно в корзину. Улетевшую куда-то под кровати одинокую лапу искать не стала. На этом сочла свою задачу выполненной и сразу же распрощалась.

Вот сейчас мне очень обидно за себя стало. После меня руки протирает, а после жирной птицы нет? Понятно…

Немного замялась перед уходом, притормозила. Показалось мне или нет, но вроде бы собиралась сказать что-то лично для меня. Но супруги никуда из палаты уходить не собирались, и девушка передумала, улыбнулась мне многообещающе, только что не облизнулась, толкнула дверь, шагнула за порог. А в коридоре её врач дожидался и тут же подхватил под локоток, повёл по коридору, зачирикал что-то, зафлиртовал, и очень скоро их голоса перестали до нас доноситься.

Интересно-то как. А задача у Катанаевой какая была? Якобы от императрицы корзину нам передать или обязательно накормить? Больно уж настойчиво она в нас этого гуся старалась впихнуть. И резко успокоилась, когда мы согласились его попробовать. Интересненько. Принюхался к ароматному запаху жареной птицы — специй не пожалели. И чесночком нашпиговали от души…

Александр Карлович пододвинул супруге стул, придержал за спинку, пока супруга на сиденье примостилась. Оба ко мне лицами находились, так что я прекрасно смог разглядеть на лице женщины обещание скорой суровой разборки, а у Паньшина нарочито преувеличенное выражение оскорблённой невинности.

Тем временем Сима присела. Я дыхание затаил, а ну как подломятся ножки у стула? Не подломились, выдержали. Крепкая тут мебель. Сам Паньшин на другую кровать примостился, которая прямо напротив моей располагалась. Переглянулся с женой, на корзину оба уставились. У Карловича в животе забурчало, и он решился, хлопнул ладошками, потёр их одна о другую, потянулся к корзине:

— Ну что, приступим? Проверим на вкус государеву еду?

— Погоди! — остановил компаньона.

Что-то тут не то. Где я, а где государыня? Как-то сомнительно, чтобы она настолько озаботилась нашим питанием, что решила о нём лично позаботиться. Не узнав предварительно, можно ли нам сейчас вообще что-то есть? Ерунда какая-то, делать ей больше нечего.

Может, это именно Катанаевой что-то от нас нужно?

— Погоди, не спеши, — повторил.

А если я ошибаюсь? А если нет?

Гусь с пола? Какая гадость. Чем тут, интересно, полы моют? Хлоркой? Да за сегодня у меня в палате полы так истоптали, столько грязи нанесли, что никакая дезинфекция не поможет. Полная антисанитария!

Ещё раз вспомнил о недавних авариях. Подозрения вспыхнули с новой силой, а тут вдобавок такой резкий запах чеснока. Тут же всплыли в памяти когда-то