Св Са - Выродок из рода Ривас Страница 58

Передо мной же открывается широчайшее поле разнообразный вариантов поведения. Я могу расписать свои моральные терзания какому-нибудь представителю пишущей братии, чьё присутствие на данном празднике гарантировано. Могу высказать публичное «фи» Кобленцам даже не объясняя причин, а они будут вынуждены это «фи» проглотить, могу отрицать те слухи, которые если не пошли вчера, то обязательно пойдут сегодня, что спасёт репутацию Кобленцев, а могу просто… промолчать, что я и собираюсь сделать. Это и не так сильно ударит по ним, то есть я выполню обещание данное Митричу, и всё-таки поставит их в неудобное положение, что позволит мне иметь относительную свободу в замке.

Второй раз меня разбудили около семи часов утра, мотивируя это тем, что мне надо до завтрака привести себя в порядок. Да, и именно поэтому меня к выделенным покоям вели самой кружным, из всех возможных маршрутов. К чести Кобленцев замечу, что выделенные мне покои действительно принадлежали кому-то из членов семьи, а не были гостевыми.

Невысокий и очень худой старик, ожидал меня в гостиной моих временных покоев. Когда я вошёл в гостиную после душа и переодевания, он встал:

— Первородный Ривас, позвольте засвидетельствовать Вам моё почтение. Я глава рода Кобленц, высокородный Фриц.

— Моё почтение, высокородный Фриц. Сожалею, что не имел возможности выразить Вам своё почтение вчера, сразу по прибытию (будешь знать, как манкировать своими обязанностями хозяина дома при встрече гостей).

— Также сожалею об этом. К несчастью, в моём возрасте иногда приходится жертвовать некоторыми тонкостями правил этикета в угоду собственному самочувствию.

Вот это ход! То есть мне предлагается или простить его сразу за все прегрешения или ввергнуть разговор в пучину конфронтации. Неет, мы пойдём другим путём. Чья же это фраза, интересно?

— Я правильно Вас понял, что Вы решили сопроводить меня на завтрак? В таком случае я с благодарностью принимаю Ваше любезное предложение (ну же, старик, не разочаруй меня).

— Я рад, что все шероховатости межу нами остались в прошлом — сказал Кобленц (умница, дедушка).

— Шероховатости между Вами и мной?! Какие глупости! Я же прекрасно понимаю, что иногда доверившись близким людям, получаешь в ответ испорченные отношения между родами, причём будучи сам виновен лишь в чрезмерной доверчивости к близким родственникам (вот так, теперь управляющего предложить мне в качестве откупной жертвы ты не сможешь, а наследника, который и встречал нас вчера — явно не захочешь).

— Молодости свойственно абсолютизация и гиперболизация чувств и решений. Поверьте мне…

Вот ты и прикусил язычок. Говорить свысока высокородному с первородным, даже несмотря на громадную разницу в возрасте и жизненном опыте, недопустимо. А старичок-то понял, что я выигрываю по очкам. Сейчас он подключит весь свой опыт подковёрных схваток и тогда вполне возможно, что меня будут отскребать от татами. А что это означает?

— Послушайте, высокородный Фриц. Я остановился и повернулся лицом к нему, вынуждая Кобленца сделать то же самое. Я благодарен Вам за то, что Вы любезно проводили меня до столовой. Честь имею.

Сказав это, я быстрым шагом прошел до дверей столовой, найти которые с первого раза не каждому под силу (пусть поломает голову, откуда у меня такие сведения о планировке его замка) открыл их и вошёл.

В столовой я оказался первым (кто бы сомневался) и теперь растягивал удовольствие, ожидая моих… попутчиц? Вот и они. Я привстал и помахал им рукой, чтобы они чётко знали, куда идти. Места рядом с собой я сохранил незанятыми, хотя покушались на них неоднократно.

— Здравствуйте, первородный Серж, — присела в книксене Грета.

— Доброе утро, учитель (ну вот чего она добивается?), — а вот Аликс «расщедрилась» на полноценный поклон.

— Доброе утро, дамы. Рекомендую манную кашу или омлет. Овсянка здесь неудачна. Да и сырники суховаты.

Пока девочки завтракали, полностью доверившись моему мнению о представленных блюдах, я пил чай. Очевидно, они что-то уловили, поскольку переглянулись и увеличили скорость поглощения пищи. Закончили они практически одновременно и Аликс взяла инициативу разговора в свои руки:

— Первородный, не желаете показать нам вид со стен замка?

— С удовольствием, дамы.

Мы поднялись на стену и полюбовались действительно, красивым видом. Сам замок имеет вид трапеции и стоит внутри города Кобленц на берегу реки Мозель. Основание этой трапеции обращёно к реке. По углам основания расположены довольно большие круглые башни, возвышающиеся над самим замком на два этажа. На противоположной стороне — две маленькие башенки. Весь замок покрыт белой штукатуркой.

Дождавшись момента, когда прочие гуляющие окажутся на почтительном расстоянии, Грета спросила:

— Что мы должны делать?

Я даже немного оторопел:

— А вопросы «зачем» и «почему» у вас не возникли?

— Посчитаешь нужным — объяснишь, нет — мы не обидимся, честно.

— Объясню, но только тогда, когда всё уже закончится. Сейчас же я вас прошу вот что сделать…

Мы направлялись в сторону одного из потайных ходов, ведущих в подземелья замка. Мой план состоял в следующем: одновременно подойти к разным точкам на границе владений кикиморы. Так как девочек будет «прикрывать» Митрич, кикимора вне своей территории на них не нападёт. То есть она или будет кружиться около девочек, тогда я успею забежать и поставить мину, или отправится ко мне с целью захватить и выведать причины подобной активности. Тогда мину должны были оставить девочки. Слабым местом была связь, однако Митрич заверил меня, что сможет подать нужные сигналы.

Сами мины были довольно просты и базировались на магии света. Конструкт из трёх рун, неизвестных на Земле, должен был дать вспышку, дезориентирующую как духов, так и умертвия. По крайней мере в Гиперборейской Империи этот способ работал без осечек. Конечно же, из-за большой силы данной кикиморы я не знал, насколько длительным будет это воздействие, но Митрич обещал, что ему и долей секунды хватит.

Мы уже почти пришли на место, как вдруг нас перехватил виконт Кобленц:

— Что вы тут делаете?

— Гуляем по замку, — за всех ответила Аликс.

— Детям здесь находиться нельзя.

— Мы не знали. Просим прощения.

— Ну что вы, какие пустяки. Всё-таки вы здесь в первый раз и ещё не знаете, куда можно, а куда нельзя ходить в этом замке.

До начала бала к нам была приставлена охрана в виде сыновей барона Виссенгранорина. Они пресекали все наши попытки скрыться с их глаз. Один из них даже сопровождал меня в город.

Уже перед тем, как мы должны были разойтись по комнатам, чтобы переодеться к празднику, я отозвал обеих девочек в сторону.

— Спасибо за помощь, но очевидно, мне придётся идти ночью. Давайте сюда артефакты.

Они синхронно замотали головами. — Нет! — высказалась за обеих Аликс. — Если Вы пойдёте ночью, то мы тоже пойдём.

— Ночью слишком опасно.

— А для тебя не опасно? — Спросила Грета.

— Я представляю, с чем мне придётся иметь дело и у меня есть хоть какая-то защита. И потом, я возгулов победил, забыли?

— А мы всё равно пойдём, сами, — почти крикнула Грета.

— Ну и не поможете мне, а помешаете. Лучше бы подумали, как сделать так, чтобы моё отсутствие не всполошило никого в замке.

Нехитрый отвлекающий приём сработал. Девочки вернули мне мины, которые я тут же на их глазах уничтожил, чем несколько их успокоил, и принялись строить планы операции прикрытия.

На балу ко мне «приклеилась» (другого слова не подберёшь) дочь виконта Кобленц высокородная Кларисса. Смотрелась наша пара довольно забавно, с учетом того, что она была старше меня на двенадцать лет и выше сантиметров на двадцать пять. Я предположил, что кроме задачи не выпускать меня из виду, она (по собственной инициативе или нет — не знаю) ещё и захочет поставить меня в идиотское положение, и не ошибся.

Уже третьими людьми, к которым мы подошли (после её родителей и высокородного виконта Кёльнского) стала пара одарённых нетитулованных, которые (вот неожиданно-то) торговали накопителями. Они с ходу предложили мне выкупать всю энергию, которую может дать мой алтарный камень за полтора миллиона («Вы только вдумайтесь в эту цифру, первородный — целых полтора миллиона») золотых соверенов. Конечно, всерьёз заполучить эту энергию за такие деньги они не рассчитывали — хотя бы потому, что мой кошелёк был в надёжных руках управляющего и Марии (про надёжность тёти Жаннетт я лучше скромно умолчу). Но если бы я при свидетелях произнёс слово, то управляющему пришлось бы платить серьёзные отступные этим господам. Я запомнил их имена: Джон де-Лонг и Фрэнк де-Лонг. К счастью, после моего встречного предложения к Фрэнку де-Лонг продать мне немного глупости, для того, чтобы я смог согласиться на предложенную ими сделку, поспешно откланялись. Как-то незаметно для меня собравшиеся вокруг нас гости, дружно расхохотались.