Проект «Наполеон» - Вячеслав Уточкин Страница 57

Свинцовый карандаш легко двигался по бумаге, создавая все более фееричные одеяния. Память подкинула воспоминание, как я делал наброски для промо-арта очередного обновления игры Perfect World нашему дизайнеру. Мне особенно удался наряд друидки-лисички в ее человеческой форме. Дизайнер тогда даже покраснел. Хорошие были времена… Я грустно посмеялся и нарисовал друидку вновь, уже в этом мире. Пусть будет напоминание.

Потом явились Жозеф и Антонио, принесли два небольших кофра из жесткой кожи. Поставив груз от герцога на прикроватный столик, я заметил, что оба молодых парня, смущенно краснея, рассматривают мой рисунок.

— Это ты кого нарисовал? — застенчиво спросил Жозеф, тыкая пальцем в полуобнаженную красотку.

Стоявший рядом Антонио стыдливо опустил глаза и, зачем-то взяв мой карандаш, начал вертеть его в руках. А потом сунул во внутренний карман.

— Это я разрабатываю походную экипировку для Кьяры и ее амазонок, — пошутил я.

Но они шутку не поняли и вытаращили глаза.

— Не-е, Кьяра с девчонками скорее тебя пришибут, чем наденут такое, — заявил Антонио.

— Жаль. Ну что же, придумаю им другой наряд. Если вернешь карандаш, — вздохнул я, сдерживая смех.

— Какой карандаш? — одновременно выкрикнули два оболтуса.

— Тот, что ты засунул в свой карман!

— Ох, прости. Когда я задумываюсь, постоянно кручу что-нибудь в руках и потом прячу в карман. Отец однажды неделю искал очки…. А позволь, я возьму рисунок? — стыдливо сказал Антонио, отдавая мне карандаш. Я только кивнул.

Нас позвали к столу, и мы пообедали вместе, а вернувшись, я стал разбирать посылку от герцога. Перебрав все реактивы и посоветовавшись с дракошей, решил, что можно приступать к выращиванию когтя. После этого решения я пробездельничал с наслаждением до самого вечера, решив отложить последний прогон подготовки к ритуалу на следующий день.

Небо только начало раскрашиваться всполохами утреннего света, как в мою спальню вломился Жозеф.

— Быстрее вставай! Там Франческо! Там у них такое! Тебя очень ждут! — сумбурно поведал он, ради чего прервал мой сон.

— Сейчас буду, — буркнул я, выталкивая его из спальни.

Одевшись и прихватив кувалду, я поспешил во двор. Там меня ждал, нервно шагая вокруг знакомого кабриолета, Франческо.

— Ведьмак Наполеон, прошу прощения за ранний визит. Но дело не терпит отлагательств. Вы сейчас единственный специалист по нечисти на Корсике. Прошу проследовать со мной в замок, я и отец очень надеемся на вашу помощь, — подойдя, взволнованно выпалил он.

— Хорошо, пока едем, вы спокойно и последовательно расскажете, что у вас произошло, — ответил я, садясь в экипаж.

— Утром из спальни Антонио раздался дикий визг, он разбудил весь замок. Слуги поспешили к нему и увидели, как из его покоев выскочила почти голая здоровенная девка. У ворот она избила двух растерявшихся охранников, открыла калитку и умчалась в ближайшую каштановую рощу. Спальня Антонио оказалась пуста, он сам пропал. Собрав бойцов, мы окружили рощу, но прочесать ее не смогли, так как обделались, — с мрачным лицом рассказывал Франческо, управляя нашим экипажем.

— Что вас так напугало? — спросил я.

— Говорю же, обделались, — раздраженно ответил он.

— В каком смысле? — заинтересовался я.

— В прямом! В штаны наделали. Причем все поголовно! — заорал Франческо так, что несчастная кобыла перешла с рыси на галоп.

— Успокойся, сейчас приедем, разберемся, — сказал я.

До замка мы добирались в тягостном молчании. Обеспокоенный герцог Маналезе сам вышел встретить нас у ворот. Поприветствовав его, я поспешил начать поиски друга с его спальни. В ней будто стадо диких свиней прошло: все разбросано, мебель перевернута, и очень дорогое венецианское зеркало разбито вдребезги. Мое внимание привлекла валяющаяся возле кровати бумага — тот самый отданный вчера рисунок. Наугад я показал его слуге и избитым у ворот бойцам, и они дружно объявили — это та самая девка, сбежавшая в рощу.

«Интересно, какой ритуал провел это недоумок-кудесник для вызова нарисованной друидки», — подумал я, направляясь к красивым зеленым насаждениям. Подключив «Распараллеливание сознания», получил ответ: «Кудесник Антонио». Ну очень информативно.

Подключил «Гнев орков», получил ответ: «Переговоры».

Добравшись до первых деревьев, обратился к «Равнодушию эльфов». Постарался почувствовать эмоции этой фэнтезийной красотки, засевшей в роще. Распознал злость, растерянность и желание лучше сдохнуть, чем попасть в плен.

«Хоть что-то», — подумал я и неторопливо зашагал вглубь лесных насаждений.

Глава 21

Еще через несколько шагов я почувствовал большое желание присесть под кустом! И вспомнил о судьбе всех, кто заходил в рощу!

— Дракоша, срочно купируй проклятье! — мысленно взвыл я.

— Никакого проклятья! Тебя просто лечат от запора! — выдал мой обалдевший дракон.

Что-то важное я здесь упускаю!

— Эй, красотка, хватит колдовать, давай поговорим! — заорал я.

— Наполеон, это ты? — раздался звонкий девичий голос.

— Да, это я. Мы что, знакомы? — удивился я.

— Ты один? — спросила она напряженно.

— Ну, да, — сразу после ответа я почувствовал, как отпускают спазмы в родном кишечнике.

Из-за ствола здоровенного каштана, диаметром метра два, выглянула запечатленная вчера на бумаге друля выдающихся форм. Она настороженно обежала взглядом окрестности и пальчиком поманила меня к себе.

На всякий случай, чтобы не попасть под ее очарование, я сразу подключил «Похоть гоблинов» и настроился использовать «Замедление времени».

— Ты подонок! Негодяй! Посмотри, в кого я превратился по твоей вине! — зашипела она.

Только сейчас до меня дошло, что случилось. И я согнулся, угорая от смеха. То ли зарычав, то ли застонав, эта валькирия бросилась на меня. Все-таки включив «Замедление времени», перехватил ее в полете и, навалившись сверху, понял, что сделал это зря. Да и валькирия подо мной это почувствовала.

— Совсем охренел, немедленно отпусти, убью сволочь! — в панике задергалась и заорала она мне в ухо.

Я быстро вскочил и отбежал в сторону, в панике отплевываясь. Какими-то западными ценностями повеяло, так чуждыми мне. К счастью, в этом мире они еще не добрались до Европы.

— Наполеон, сделай что-нибудь. Мне в таком виде только самоубиться! — чуть