Главный герой становится Злодеем - Ли Лит Страница 5

— Я уже составил список, кто отправится, — остудил глава Чжу.

Хуа Линь посматривала на дверь и думала, что неплохо было бы Чжу Сюю снять с неё барьер. Снимет и Хуа Линь сразу прошмыгнёт на улицу и помчится к родной кровати.

— Хуа Линь.

На своё имя она обернулась. Глава смотрел на неё. Что ему? И тут прошибло. Сейчас начнётся. Вывалит на пол ворох жалоб, отчитает по первое число, накажет. Ну там жалование урежет или на несколько месяцев отберёт. Не важно, побыстрее и все свободны.

— Она?! — взревел старейшина Лю. — Да это недоразумение за годы совершенствования ни разу с горы не спускалось! Да она же сразу задание провалит!

— Глава, Хуа Линь слабая! — поддержала Цзинь Янь.

Хуа Линь хлопнула ресницами. Не поняла. Какое право кому кто дал в открытую унижать?! Совсем уже!

— Чжу-сюн, и правда Хуа-мэй не лучшая кандидатура на дело секты Сюэян, — спокойно высказался второй шисюн, Жэнь Лунь.

— Спятили? — с толикой презрения посмотрела на старейшину Лю и Цзинь Янь. Взгляд перешёл на главу. Он точно не дружит с головой!

В серых глазах отражался свет свечей.

Нет, глава Чжу не сошёл с ума. Всё просто. Чжу Сюй хотел смерти Хуа Линь.

* * *

* * *

* * *

Примечание:

1. Рост Син Юя — 180 см.

2. Рост старины Цзяна — 192 см.

3. Рост Хуа Линь — 177 см.

4. Секта Сюэян — 血阳 — Кровавое солнце.

5. Зал Цинтянь — 晴天 — чистое небо; ясно; солнечный день.

Глава 3. Жалобы несут за собой разбор полётов

«Белые одеяния не навечно сохраняют свой девственный цвет». * * *

От возмущения старейшина Лю раскраснелся настолько, что цвет доходил, по меркам Хуа Линь, до варёного рака. Если даже не ярче. Красный-красный. Это точно не лёгкая краснота лица здорового человека. Старейшине Лю не помешало бы сходить к лекарям, может, те выявят на раннем сроке нечто ужасное и успеют уничтожить врага на корню.

— Глава Чжу, видите! Она же невоспитанная, грубая, слабая, смехотворная девчонка! — голос старейшины Лю гремел на весь зал, если, конечно, не за его пределами.

— Старейшина Лю, следите за словами, — Жэнь Лунь хмуро посмотрел на него.

— Что вам до моих слов! Вы лучше на неё посмотрите! — короткий палец ткнул в Хуа Линь. Её взгляд, полный презрения, был ответом на все слова старейшины Лю. — Её надо не на важное дело брать, а в зашей гнать из школы! Люди увидят и разнесут слухи, что в школе Сяофэн не лучшие учителя, а отбитые на всю голову дураки!

— И Вы, старейшина, занимаете первое место среди этих дураков, — спокойно произнесла Хуа Линь, внутри пребывая в смешанных чувствах. С одной стороны — глава Чжу с походом на великое зло — секту Сюэян — негодование, лёгкий шок, страх, с другой стороны — старикан с потоком оскорблений — злость, раздражение, желание ответить грязно и хлёстко.

— Да как ты смеешь?! — красное лицо приобрело тёмный оттенок, глаза раскраснелись, в них полопались капилляры. — Да я сейчас тебя!..

Старейшина Лю взмахнул рукой.

— Прекратите, — остановил его холодный голос главы Чжу. — Хуа Линь, проявляй уважение к старшим.

Старейшина Лю одёрнул одежду и со злорадной улыбкой посмотрел на зевнувшую Хуа Линь, скрывшую за широким рукавом желание закатить глаза. Как быстро старик почувствовал поддержку, аж краснеть перестал. Ещё бы чуть-чуть, и чёрным стал!

— Старейшина Лю, выбирайте выражения, — прилетело от главы Чжу. Старейшина Лю распахнул глаза и даже приоткрыл рот. Он явно не ожидал, что его, как какого-то мальчишку, будут отчитывать. — Вы не в грязном игровом доме и разговариваете не с пьянчугой без границ и манер.

— Глава, — ошарашенно выдохнул старейшина Лю.

Чжу Сюй поднял руку.

— Мы всё обсудили, план разработан и не приемлет внесения изменений.

Хуа Линь вздохнула. Чжу Сюй точно нацелился испортить ей жизнь. Но ведь никаких стычек, скандалов, ссор, всё спокойно было! А тут нате вам, держите и можете не расписываться. Секта Сюэян — такое важное дело, а берут её. Ту, что в учении среди своих на последнем месте, ту, что предпочитает свободную минуту подремать, а не практиковаться. Да у Хуа Линь ни сил, ни знаний, ни компенсирующих качеств! Она за десяток лет создала вокруг себя такую славу, что ни один в здравом уме, ни в отчаянной ситуации не станет приглашать её ни во что серьёзное, важное, стоящее жизни и смерти. Даже ученики старались лишний раз быстро скрыться при встрече.

Слава Хуа Линь летела впереди неё в школе, за её пределами… Хуа Линь не думала, что о ней знают за пределами школы. У неё ни одного достижения, ни успеха. У Хуа Линь ничего не было.

— Есть ещё что обсудить? — старейшина Лю поднял подбородок и обиженно сложил руки за спиной.

— Жалобы.

На слова Чжу Сюя старейшина Лю хмыкнул и победно посмотрел на зевнувшую Хуа Линь. Что-то, а зевать она умела мастерски. За столько лет отточила навык. Лучшее, что можно придумать, чтобы показать собеседнику о конце разговора.

— Давно пора, — прошептала Цзинь Янь.

— В таком случае, — вскинула руку вверх Хуа Линь, выходя вперёд в пустое пространство между старейшинами и учителями, — у меня есть жалоба. Она короткая и не настолько важная, как все ваши, но тем не менее она нуждается во внимании.

Хуа Линь устремила неодобрительный взгляд чёрных глаз на старейшину Лю, тот аж растерялся.

— Сделайте вы уже что-нибудь с бедной девочкой. Она так старается, так старается. Даже до горы Е звуки циня долетают. Они прекрасны, но какую ночь подряд невыносимо слушать. Девочка ещё пальцы не стёрла до костей?

Сначала краска сошла с лица старейшины Лю, под конец речи Хуа Линь он с новой силой раскраснелся.

— Это ты бездарь и лентяй! Тянь Юань — редкий талант! Её игра способна успокаивать души! Её мастерство растёт! Тебе до неё лет пятьсот учиться, а она добилась такого успеха…

— Так я не претендую на мастерство, — бесцеремонно перебила Хуа Линь, небрежно махнув. Старейшина Лю подавился слюной. Кашель вырвался из глубин его груди, забрызгивая пол прозрачными каплями слюны. Старейшина Мэй в стороне резко отступила ближе к колонне. — Я лишь прошу сделать так, чтобы она оттачивала своё мастерство и добивалась новых высот в другое время или же сделайте ей звуконепроницаемую комнату, поставьте барьер. Я ночами отдыхать от дневной суеты хочу, а не слушать душераздирающие, переходящие в праздничные пляски мелодии.

— А ты слушай! Слушай! Слушай и стыдись! Ученица лучше учителя!

— Старейшина Лю