Шайтан Иван 11 - Эдуард Тен Страница 5

Михаил с удивлением, смешанным с недоверием, уставился на меня.

— Так вы ещё и врачеватель, ко всему прочему? — в его голосе теперь звучало не презрение, а растерянное изумление.

— Да, Михаил, не удивляйся, — мягко, почти по-семейному заключил император. — Признаюсь тебе, что и я, по настоянию Фике, стараюсь строго следовать рекомендациям Петра Алексеевича.

— И что же вы можете сказать о моём здоровье, уважаемый доктор? — в голосе Михаила вновь зазвучала привычная ирония. — К вашему сведению, я буквально недавно лечился в Германии, у самых известных тамошних светил.

— Ну и как, помогло? — не удержался я от усмешки. — Денег, наверное, содрали с вас, как с великого князя.

— Всё-таки странно, — не унимался Михаил Павлович, игнорируя мой вопрос. — Вы — боевой генерал, и вдруг занимаетесь врачеванием. Откуда сие умение?

— Вас какой ответ интересует? — спокойно ответил я. — Приличествующий дворцовому этикету, или всё как есть — прямо и честно, по-военному?

— Мы с вами люди военные, — отрезал великий князь. — Говорите как есть.

— Хорошо. Судя по всему, ваше императорское высочество, главные ваши проблемы — здесь и здесь, — я слегка коснулся пальцем своего виска, а затем груди. — Головные боли, звон в ушах, мушки перед глазами. Особенно когда нервничаете или гневаетесь. Сердце колотится, будто хочет вырваться, в висках стучит, а в пальцах порой возникает неприятное онемение. В тяжёлые моменты — приливы крови к лицу и даже носовые кровотечения. Ваше германское лечение, — я позволил себе бросить оценивающий взгляд на его одутловатое лицо и мутные глаза, — судя по всему, не принесло облегчения. Продолжать или достаточно?

Наступила тишина. Вся надменность словно вытекла из Михаила Павловича. Он медленно откинулся в кресле, его взгляд, ещё недавно жесткий и ироничный, стал рассеянным и озадаченным.

— Пожалуй… достаточно, — наконец выдохнул он, и в его голосе впервые прозвучала не насмешка, а глубокая усталость и смутная тревога.

Николай, не отрываясь, следил за нашим разговором, и в его взгляде читалась напряжённая тревога.

— Пётр Алексеевич, что всё это значит? Скажите прямо: вы можете помочь Михаилу?

По сути, я только что описал Михаилу Павловичу гипертоническую болезнь в самой запущенной стадии. Дальше — лишь вопрос времени: инсульт или инфаркт.

— Если говорить о последствиях, ваше величество, то далее грозит либо удар сердечный, либо апоплексический. И, судя по всему, это может случиться в любой момент.

Слова повисли в воздухе тяжёлым звоном. Император, будто подавившись, резко кашлянул в кулак. Лицо Михаила Павловича стало восковым, бескровным.

— Прошу прощения, не хотел пугать, — тут же смягчил я тон. — Но когда это произойдёт — не в моей власти судить. Может, завтра, а может, через пять лет. Это решает один лишь Всевышний.

— И что же, неужели ничего нельзя предпринять, Пётр Алексеевич? — в голосе императора прозвучала редкая, почти отчаянная неуверенность.

— Как совершенно справедливо заметил его императорское высочество, я — не дипломированный доктор и лечить не умею, за неимением соответствующего образования. Мои познания… иного свойства.

— Но вы же помогли Бенкендорфу! Вы облегчили страдания императрицы! — Николай Павлович говорил теперь с горячностью, отчеканивая каждое слово. — Мне не раз докладывали, как вы врачевали раны солдат в лазаретах, и с каким успехом. Главный лекарь Преображенского полка лично отзывался о ваших методах с величайшим почтением и даже перенимал их. Я не сомневаюсь, что вы можете помочь и моему брату.

В голосе императора звучала неподдельная, почти отеческая нежность и забота о младшем брате. Я и не подозревал, что Николай питает к нему столь глубокую привязанность.

— Ваше императорское величество, я не лечу, — мягко, но твёрдо возразил я. — Главный лекарь в этом деле — сам великий князь Михаил Павлович. Я могу лишь рекомендовать тот или иной образ жизни, опираясь на опыт, почерпнутый из народной мудрости. Если его императорское высочество сам возжелает укрепить своё здоровье, я составлю подробные рекомендации. В противном случае любое начинание будет бессмысленным.

Император и я перевели взгляд на Михаила Павловича. Тот заметно смутился, его взгляд забегал, ища опоры.

— Михаил, — голос Николая прозвучал без привычной строгости, но с непререкаемой силой. — Я настаиваю. Более того — я приказываю тебе прислушаться к советам Петра Алексеевича и следовать им неукоснительно. Столько времени, сколько потребуется.

— Хорошо, Николай, — Михаил, сдавленно вздохнув, опустил голову в покорном жесте. Официальный тон растаял, оставив лишь усталую покорность. — Я исполню всё, что ты прикажешь.

— Вот и славно, Михаил, — в голосе императора, наконец, послышались тёплые, одобрительные ноты. Он перевёл взгляд на меня. — Так что же нужно в первую очередь, Пётр Алексеевич?

— Первое и главное — непременная смена обстановки, — начал я, методично перечисляя пункты на пальцах. — Лечебный курс в первый год: три недели через каждые три месяца. Затем — дважды в год. Далее — по самочувствию. Основа всего — неукоснительное соблюдение предписаний. Режим дня, диета… И самое, пожалуй, трудное — оберегать свой покой, по возможности избегать волнений. Хотя бы стараться, — добавил я, глядя прямо на Михаила Павловича. — Поверьте, ничего сверхсложного. Нужны лишь ваше желание и терпение. Результат непременно будет. И даже микстуры, обещаю, окажутся не горькими, — я позволил себе лёгкую, ободряющую усмешку.

— В таком случае, могу я предложить Петергоф? — живо откликнулся император, и в его вопросе чувствовалась искренняя забота. — Надеюсь, соседство со мной и Фике не будет тебя слишком обременять, Михаил? К тому же мы не будем находиться там постоянно, — император вопросительно посмотрел на меня, словно ища подтверждения.

— Вполне подходит, — согласился я

— Благодарю вас, Пётр Алексеевич, — с теплотой в голосе произнес Николай Павлович. — За то, что не отказали в нашей просьбе. Завтра же Михаил прибудет в Петергоф и будет ожидать вас.

— Ваше сиятельство, — после короткой паузы негромко, почти смущённо спросил великий князь. — Позволено ли будет… чтобы со мной находилась жена?

Я почувствовал, как в воздухе на мгновение повисло напряжённое ожидание.

— Нет, ваше императорское высочество. Но прошу не тревожиться, — поспешил я добавить, видя тень разочарования на его лице. — Уже