Комполка (СИ) - Башибузук Александр Страница 5

— Что, по вашему мнению, товарищ Турчин… — Фрунзе внимательно посмотрел на Алексея, — следует предпринять, чтобы избежать подобных ошибок в дальнейшем. Нас интересует ваше мнение, как известного рационализатора и теоретика в военной науке.

Алексей едва не улыбнулся от счастья. Такое именование дорого стоило, хотя Лекса очень критично относился к своим потугам, что-то изменить.

Но быстро справился и ответил. Хотел сжато и конкретно, но ответ затянулся еще на добрых полчаса.

— … создание, как минимум, одной штурмовой бригады постоянной максимальной готовности в каждом из пограничных округов, которые, в свою очередь, будут состоять из трех-четырех батальонных тактических групп со средствами усиления. Слаженные батальонно-тактические группы являются эффективным средством маневренного наступления, сочетание кавалерийского подразделения с силами усиления: бронетехникой и артиллерией на низком организационном уровне, позволяет решать широкой спектр задач. И самое главное, командиры батальонных тактических групп должны обучаться действовать автономно. Что касается боевой подготовки, командно-штабные учения с участием командиров всех звеньев должны стать еженедельной обыденностью. Командиры должны знать прилегающею территорию вероятного противника, как свои портянки…

Гладко не прошло, каверзные вопросы посыпались, словно из ведра, но Алексей справился.

А дальше Лексу накрыло. Сказалось ранение и напряжение. Последние трое суток спать получалось только урывками. В голове сильно зашумело, ноги одеревенели, а сердце, по ощущениям, совсем остановилось.

Алексей стиснул зубы, остаться в сознании удалось только неимоверным усилием сил. А потом сквозь какофонию в голове пробился встревоженный голос Буденного.

— Так ранетый он, из госпиталя сбежал шельмец. Шрапнелью побило. Не жалеет себя пацан, душой болеет за дело. Врача сюда, мать вашу! Сгубим же таланта…

Алексей открыл глаза и обнаружил, что его обступили. Осторожно отстранился и твердо сказал.

— Я в порядке. Все в порядке!

— В порядке? — Буденный прищурился. — Взгреть бы тебя нагайкой, за то, что не долечился. Вот я сам поговорю с твоей жонкой, ужо тебе не поздоровится.

Все вокруг расхохотались.

— Она может, да… — улыбнулся в усы Сталин.

— Молодой, сильный, да что с ним сделается! — гыгкнул Зиновьев и вдруг из всей силы хлопнул ладонью Лексу по спине. И попал прямо по не зажившей ране…

Спину опять словно пронзили раскаленной иглой, в глазах замельтешили кровавые сполохи.

«Ах, ты ж сучий хвост!» — Лекса переступил, примерился, но от сломанной челюсти председателя Коминтерна спасли Буденный и Ворошилов. Они обхватили Алексея и оттерли в сторону.

— Сдурел… — бубнил в ухо Семен Михайлович. — Не моги, дурень…

К счастью, со стороны все осталось незамеченным, Зиновьев и остальные так и ничего и не поняли.

— Так! — громко заявил Фрунзе. — Думаю, вопрос мы разобрали. По вскрывшимся фактам создадим комиссию. Какие есть мнения? Высказывайтесь, товарищи.

Дзержинский спокойно кивнул. Лексе стало ясно, что, теперь, кто-то обзаведется очень неприятными компрометирующими материалами в отношении Зиновьева и его присных.

Возражений не последовало. Фрунзе пожал руку Алексею и сказал:

— Товарищ Турчин, передайте свои соображения в учебно-методическую комиссию Академии, мы примем по ним решение в самые ближайшие сроки. А сами — на излечение. Немедленно. Я вам приказываю. Ни о какой службе до вашего полного выздоровления даже речи не может идти.

Лекса откозырял и убрался к себе в кабинет. Немного просто посидел, а потом взялся за документы. О прошедшем заседании РВС не задумывался. А еще через час в кабинете появился Буденный

— Как ни крути, хер всегда короче манды! — Семен Михайлович показал Лексе внушительный кулак. — Не бузи, понял меня!

— Понял, — охотно согласился Алексей.

— То-то же, — сердито буркнул Буденный. — Горяч больно… — но тут же расплылся в добродушной улыбке. — Отлично же получилось. Шороху навел любо дорого. Ох, и будет головомойка! Но то уже не твоего ума дело. Все правильно сделал, так что прими нашу товарищескую благодарность. А теперь марш к Борису Михайловичу, он твою дальнейшую судьбу определит.

Буденный собрался хлопнуть Лексу по плечу, но быстро одернул руку, довольно заржал, как жеребец и вышел из кабинета:

Алексей собрал документы, оправил форму и потопал к Шапошникову. Слова Буденного просто выбросил начисто из головы. Не моего ума дела — значит не моего. Разберутся.

Шапошников первым делом показал Алексею на кресло и заботливо поинтересовался:

— Как вы себя чувствуете, Алексей Алексеевич?

— Терпимо, — честно признался Лекса. — Жена… простите, врачи говорят, что ничего страшного, но место ранения очень неприятное. Со временем все пройдет. Но я готов к исполнению служебных обязанностей.

Борис Михайлович кивнул.

— Итак, Алексей Алексеевич. О службе пока придется забыть. Отправляетесь, голубчик, в отпуск, по излечению, скажем, на месяц, как минимум. Но в строй вы вернетесь только после прохождения военно-врачебной комиссии.

Лексе хотел возразить, но Шапошников строго погрозил ему пальцем.

— Никаких возражений, это приказ, причем не мой, а товарища Фрунзе. Теперь дальше. По чину своему, простите, должности, вы значительно опередили существующие регламенты, а посему мы рекомендуем вас к поступлению в Академию РККА. Но к обучению приступите только в следующем году. А сейчас, верней, после излечения, вы отправитесь с советской миссией военных советников в Китай, для помощи китайским товарищам. Миссию возглавит товарищ Блюхер…

Алексея словно копытом по голове огрели. Уж чего-чего, но ссылку в Китай он точно не ждал. И гребаный отпуск! Лекса уже успел спланировать кучу очень важных дел. Отпуск резал, как по живому.

Видимо предчувствуя возражения, Шапошников негромко сказал.

— Так надо, Алексей Алексеевич. Вам не стоит сейчас находиться в Москве и вообще, в России. И да… совсем забыл. Вам не помешает отдых в Крыму. Там сейчас еще тепло. Отдохните с семьей. Я уже приказал вам оформить путевку в военный санаторий в Гурзуфе

Лекса буквально взмолился.

— Товарищ замначштаба, выделите хоть недельку! Я хотел съездить в Ковров к оружейникам, они отписались, что уже готовы интересные образцы вооружения. Хотел провести семинар на базе Ковровского завода. Уже отослал распоряжение. На недельку! Максимум десять дней. А дальше, хоть в Африку.

Шапошников сердито нахмурился.

— Алексей Алексеевич…

И разрешил.

— Пусть так. Моего приказа вам не нужно, так как вы до сих пор состоите в комиссии по стрелковому оружию. Оформляйте командировку. Но не больше чем на восемь дней. Вам понятно? Прикажу арестовать и силой вернуть в Москву.

Алешка на радостях пообещал и сбежал от греха подальше. Сложил документы, опечатал сейф с кабинетом, после чего потопал на улицу. День сегодня выдался солнечный, и он собирался пешком дойти в Лефортово, до госпиталя Бурденко, а точнее, Первого Красноармейского Коммунистического госпиталя. Имя Бурденко ему еще не присвоили, хотя сам Николай Нилович уже в Москве практиковал. Лекса даже успел с ним познакомиться.

Но только Алексей вышел на улицу, как рядом послышался хорошо знакомый голос.

— О! Лекса! Да постой же ты!

Лекса вздохнул и остановился.

— Етить! — ахнул Баронов, нарочито пристально смотря на ордена и знаки различия Алексея. — Кобылья сиська! Обогнал! Как есть обогнал! А я говорил… — но тут же вытянулся в строевой стойке и бросил руку к козырьку фуражки. — Товарищ комполка, разрешите обратиться!

У самого комиссара на нарукавном лацкане алели всего три кубика, так что выходило, что Алексей действительно обогнал его. Сам Баронов ничуть за все это время не изменился, разве что слегка пополнел, да стал лощеней. И хищный, цепкий взгляд никуда не делся.

— Разрешаю… — Алексей машинально отдал честь, но потом недовольно поморщился. — Борис Борисович, хватит подкалывать…