Песочница - Ирек Гильмутдинов Страница 49

— А чего это вы на меня так смотрите? — новичок попятился назад. — Я, между прочим, один из вас. Я не чужак. Честно-честно.

Вот только эти слова имели обратный эффект. Народ еще больше убедился, что с новеньким что-то не так.

— Знаете, мне не нравится блеск в ваших глазах. Пойду-ка я лучше.

— Стоять, — рявкнул Марк. — Это ведь ты тот самый чужак.

— Что ж, полагаю, шоу окончено, — с этими словами я сбросил с плеч потёртый балахон, и на моём лице расцвела беззаботная, почти дерзкая улыбка. Что касается балахона. Пипец они, конечно, жадные. Я типа новичок, меня как бы надо же удержать в культе, вот и могли бы новый выдать, а не рваньё старое. — Позвольте представиться: Кайлос Версноксиум, путник из иных миров. Я пришёл пробудить Стража и положить конец вашему Эпицентру. Круто да?

Их лица озарились таким ликованием, что они на мгновение опешили, не зная, с чего начать свой триумф.

— Советую пригнуться, — вежливо добавил я, указывая пальцем в небо, — на вас летит голубазавр.

Раздался взрыв презрительного хохота. — Мы на такие бородатые уловки не… — начал один из них, но его слова утонули в оглушительном взмахе гигантских крыльев.

Громадная тень накрыла группу. Двое оккультистов, включая самого Донаруму, были подхвачены, словно щепки, могучими когтистыми лапами. Я сам едва успел прижаться к земле, ощущая, как над головой проносится смертоносный клюв, пахнущий кровью. Похоже, Аэридан при описании своего «приятеля» — так как сказать не кисло приуменьшил. Тварь была размером с небольшой корабль, если не больше. Взметнувшись ввысь, тварь с лёгкостью швырнула свою добычу в пасть и, оглашая округу низким, курлыкающим рыком, пошла на второй заход.

— Ну, вы, как хотите, а я не намерен разделять их участь, — бросил я через плечо.

В мгновение ока моё тело окутал сияющий доспех из живых молний, и я стремглав помчался к спасительной стене леса. Пятьдесят метров, отделявших меня от чащи, я преодолел за несколько мгновенных, наполненных свистом ветра в ушах, секунд. Оккультистам повезло куда меньше — небесная смерть настигла их всех, не оставив ни шанса.

Я же, прислонившись спиной к шершавому, угольному стволу и наблюдая за монстром, что кружил в небе, высматривая добычу, принялся обдумывать дальнейший путь. Как теперь добраться до Гор Скорби? Было очевидно, что эта тварь их ревностно охраняет. Или же здесь её излюбленная территория для охоты.

В голове зародился план. Не самый благородный, но иного выбора у меня не оставалось.

Я углубился в чащу, начиная свою собственную охоту — на тех, кто охотился на меня. Учитывая, сколько народу рыскало по лесу в поисках чужака, задача казалась не сложнее, чем найти иголку в стоге сена, если ты сам и есть та самая иголка. Вскоре я наткнулся на группу из восьми человек. Приняв самый радостный вид, я начал лихорадочно махать им руками.

— Сюда! Бегите сюда! — закричал я, и они, не раздумывая, устремились ко мне. — Мы настигли чужака! Он прорывается к Горам Скорби! Брат Марк послал за подмогой! Он тяжело ранен, наши братья полегли!

Ни слова не говоря, с лицами, искажёнными яростью и решимостью, они бросились вслед за мной. Ситуация повторилась с пугающей точностью: едва мы выскочили на открытое пространство, с небес спикировал крылатый кошмар. От голубя в нём остались лишь выразительные, умные глаза и странное, урчащее курлыканье, звучавшее теперь как похоронный звон. Расправившись с новой жертвой, чудовище устремило свой взор на меня.

— И когда же ты уже наешься?! — прокричал я, вновь пускаясь в бегство под оглушительный рёв небесного хищника.

Да, кому-то может показаться, что я поступаю жестоко. Поверьте, это не более жестоко, чем они поступают с теми, кто попадается им в сети. Не будь я Шепчущим, меня бы ждала участь жертвы на алтаре. Кстати, откуда они обо мне узнали, так от Анны. Она решила, что, сообщив им информацию обо мне, её примут к себе. Не приняли. А принесли в жертву, предварительно допросив. Сам видел её истерзанное тело. Горевать не стал если честно даже сердце не ёкнуло. Глупая девчоночка могла бы жить и жить.

В итоге я за этот день раза три попытался закормить монстра, ничего не вышло. Дважды после попытки пробежать до гор снова ничего не вышло. Пришлось отступить. Нужен другой план.

После нескольких дней наблюдений я выяснил некоторые особенности Голубазавра. Монстр, несмотря на свой ужасающий вид, сохранил ключевые инстинкты своих предков: голубиное любопытство к блестящим безделушкам и неспособность устоять перед рассыпанным зерном, в моём случае орехами, которые я насыпал на поляне. Кроме того, Аэридан, изучив его повадки, заметил, что после обильной трапезы тварь засыпает на одной из вершин, подобно удаву, но, чтобы это проверить, мне пришлось... Ладно, не буду об этом, мне тоже это не очень приятно. Однако. Спала эта крылатая крыса очень чутко. Потому как когда я преодолел половину пути до гор, он проснулся и погнался за мной. Я в него даже тьмой ударил, что пожирает души от бессилья. Плевать ему. На всё, он как летел, так и продолжил лететь.

Тогда мы задумали нечто поистине грандиозное. Неподалёку от опушки, где чаща начинала редеть, я призвал магию земли. Под моими руками грунт послушно пополз, глухо ворча и осыпаясь, образуя гигантскую яму глубиной в два десятка метров — настоящую подземную темницу. Сверху, дрожа от напряжения, я натянул иллюзию нетронутой почвы, тонкий и хрупкий щит, который удерживался лишь постоянным потоком моей магии. О том, сколько сил уходит на поддержание этой иллюзии, я предпочитал не задумываться, чувствуя, как энергия медленно сочится из меня, словно кровь из незаметной раны.

Всё было готово. Я затаился в тени деревьев, слившись с мраком, и принялся ждать появления крылатого обжоры. Но судьба, как это часто бывает, подбросила свой сюрприз. Слева, бесшумно, словно выводок теней, из чащи высыпала огромная группа оккультистов — человек пятьдесят, не меньше. Их глаза, горящие фанатичным огнём, мгновенно выхватили в темноте оставленные на приманку яства. С дикими, жадными возгласами они кинулись к еде, словно саранча на поле.

Я почувствовал это физически — будто на мои плечи взгромоздили гору. Энергия хлынула из меня мощным, иссякающим потоком, едва