Моя попытка прожить жизнь Бессмертного Даоса IV - Ваня Мордорский Страница 41

Минут за десять мы дошли до холмов, которые скрывали от нашего взгляда обширную часть этой заболоченной равнины.

Холмы стояли вплотную друг к другу, и проходили мы их с легкой настороженностью. Идеальное место для засады. Или для мощного жабьего плевка.

Что ж, с другой стороны холмы заметно отличались. То тут, то там они были покрыты бамбуком и странными деревьями с листьями, цвета жидкого меда. Воздух тут был буквально пропитан влагой и странными запахами. Один вдох — и я будто наглотался сладковатой воды. Сама долина за холмами оказалась не такой и большой: несколько тысяч метров в длину, не больше.

Вот теперь начались самые настоящие болота. Кое-где качался на ветру тростник, лежали огромные листья кувшинок, а сами кувшинки светились изумрудным цветом. Таких я раньше не видел.

Из воды торчали плотные островки тростника — как подвижные платформы, качающиеся на волнах. Над водой порхали стрекозы с прозрачными крыльями и длинными хвостами, сверкающими будто нитями нефрита. Воздух был влажным, с лёгким ароматом болотных цветов и… меди? Такая ассоциация пришла в голову. Либо медь, либо золото.

А вот в центре этой долины зеленело какое-то огромное пятно, густо поросшее тростником, в центре которого была…кхм…хижина? Огромная хижина?

Да, из центра болот поднималась настоящая хибара на деревянном плоту. Вот уж чего я не ожидал увидеть, так это такого. Это там живет жаба, что-ли?

— Что за странный запах…? — пробормотал я, и приготовился использовать шаги Святого.

И едва я сделал первый шаг, как нейросеть выдала предупреждение:

[ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ. «БОЛОТО ВЕЧНОЙ ЖАДНОСТИ».

Примечание: особое место, способное влиять на психику, ослаблять волю и одурманивать вошедшего. В этом месте нельзя ничего трогать, иначе есть риск попасть под ауру «Вечной Жадности»].

— Кажется, тут пахнет монетами? — пробормотал Лянг.

— Мы тоже это ощущаем, — сказали лисы, скользя по воде.

— Лянг, Хрули, Джинг! Ничего тут не трогать.

— В смысле? — воскликнули лисы.

— В прямом. Ни к чему не прикасайтесь.

Внезапно подул ветер, и тростник разошелся в сторону, открывая нашему взору ту самую хибару на деревянном плоту. Она, словно старая цыганка, была увешана фонариками из ракушек, костяными колокольчиками и странными тряпичными оберегами. На ее крыше коптился сушёный угорь. На перилах — сушились монеты. Настоящие золотые, вяленые, как рыба.

А в широком проходе на троне из сундуков, мешков, монет, украшений и просто хлама сидела она.

Жаба-Скряжник.

Мы застыли. Застыл и тростник.

Застыла и жаба.

Громадная, как танк, вся в морщинах, с глазами как блюдца, и мордой, покрытой сотнями монеток.

И вот теперь я увидел, что-то, что я принял за кучки желтой крупной ряски…монеты, почему-то не тонущие, а плавающие по поверхности этого болота. Стоп! Да вокруг хижины летали тысячи крошечных золотых или медных монет. Прям как мои четки.

Чавк!

Язык жабы выстрелил в одну из пролетавших монет и приклеил к телу.

Глаза ее уткнулись прямо в нас. В них горел какой-то неугасимый желтый огонь алчности.

— И кто это пожаловал?

Жаба шумно втянула воздух, отчего весь тростник лег на воду и теперь нам стало полностью видно и болото, и саму Жабу.

— Праведник…две лисы и глупый карп.

— Почему это я «глупый»⁈ — воскликнул Лянг.

— Потому что карпы умными не бывают.

Карп только фыркнул струйкой воды.

Так, жаба разумна и не нападет. Это уже хорошо. Ведь хорошо? А еще я не ощущаю от нее направленной опасности. Но это может ничего и не значит, возможно, она хорошо скрывает свои намерения. С другой стороны, Ворон нас в прошлый раз отправил к белке, и она нас не тронула.

«А меня она не заметила». — гордо заметил Ли Бо.

Или делает вид, что не заметила.

«Тоже верно».

— Я вас почувствовала давно. Вы пахнете…пыльцой Чжи и звоном глупых надежд…но вы же пришли не просто так?

Я смотрел в глаза жабы не отводя взгляда и вдруг понял, что она умная, очень умная, но…страшно жадная. Но, наверное, такой и должна быть жаба?

КВА!

Кажется, внутренняя жаба согласна с моей мыслью.

— Не просто так, — признал я. Обманывать я не мог, и не хотелось.

Зато я внимательно слушал свое Сердце Чистоты. Возможно, из ответов жабы я узнаю больше, чем она хочет сказать.

— Мы слышали, — пискнула Хрули, — Что у тебя есть Желтый Лотос.

— Духовный. — уточнила Джинг.

— Да, духовный. — поддакнул Лянг.

— Значит, вы пришли за Лотосом? — переспросила жаба и поймала языком очередную летающую монету.

— Да. — ответил я, — Мы пришли за Желтым Духовным Лотосом.

— Да! — воскликнула Джинг, — Мы хотим Желтый Духовный Лотос.

И сразу начала воровато осматривать все в поисках этого самого Лотоса.

— Хотим? — переспросила она и громко чихнула, выбросив в воздух клуб болотного пара. — А я хочу… чтобы монеты пели и сами летели мне в рот, но разве жизнь — базар желаний?

Жаба широко раскрыла пасть. И…все ее зубы, будто в золотых коронках, а кое-где между ними позастревали какие-то мелкие моллюски или улитки… Сложно было разглядеть отсюда.

— Тогда… — сказала Жаба, — Раз вы пришли за Лотосом, надеюсь…вам есть что предложить, кроме вежливости…вернее, ее отсутствия…но прежде чем мы начнем торг, я предлагаю нам выпить чаю…

Так…не скажу что у нас есть много чего на торг, но всё же кое-что есть. Надеюсь, Жабу что-то из этого устроит, и она не будет как Ворон, посылать нас по заданиям.

— Что у нас есть?.. — я задумался, — У нас есть вода, огонь и…есть терпение. Я думаю этого хватит, чтобы сварить интересную беседу.

Мы застыли.

А потом Жаба вздохнула и монеты закружились вокруг хижины еще быстрее.

— Ладно…посмотрим…умеешь ты заваривать чай…или нет…если нет, придется тебя утопить.

Сердце молчало. Она не соврала.

Глава 16

Я осторожно заскользил по воде, используя Шаги Святого. Ладно, драки не будет — уже хорошо.

Лисы осторожничали и передвигались с двух сторон, как бы отрезая потенциальную опасность для меня.

— А карпа можно выпустить? — спросил я на всякий случай. Болота все-таки принадлежат жабе, мало ли, вдруг она воспротивится.

— Выпускай. — равнодушно сказала она. — Только если подумает что-то стащить — задушу, проглочу и потом утоплю. Так и знай, карп.

— Да я никогда ничего чужого не брал! — возмутился