Киноманьяк - Наиль Эдуардович Выборнов Страница 4

ступали по твердому ковролину, стершемуся от времени. На нем было, пожалуй, гораздо больше мусора, чем ворса. Сверху нависал почерневший от сигаретного дыма потолок. Я дышал не воздухом, а скорее каким-то химическим оружием, очень удушливым. Каждый вдох сопровождался мыслью о том, что тут, наверное, летают миллионы туберкулезных палочек.

В интерьере с трудом, но угадывалось некогда приличное место, о чем свидетельствовали некогда дорогие обои. Теперь же они, изрезанные и разрисованные, свисали со стен, обнажив трещины на штукатурке. Некоторые полосы под весом шелка и клея скрутились до самого пола, где их растоптали и заплевали.

И тут прозвучал выстрел.

Я рефлекторно пригнулся и отпрянул к стене, скрывшись за пожелтевшим матрасом с торчащими наружу пружинами. Новый выстрел, еще один, и еще! Бах, бах! С каждым новым звуком я все глубже вжимался в стену, стараясь полностью скрыть свой силуэт за укрытием. Пальцы крепко сжимали нож, я был наготове, хотя объективно ничего не мог сделать.

Первые секунды испуга прошли, я взял себя в руки и понял — стреляли и жгли порох на другом этаже. И хотя выстрелы не прекратились, я вынырнул из укрытия, окончательно убедившись, что конкретно здесь, в этом коридоре, все спокойно.

Многие двери оказались не заперты, из проемов на пол падали полосы света, доносились музыка и телевизионные голоса. Один из жильцов решил, видимо, заглушить надоевшую ему перестрелку и добавил громкости. Напольные динамики вдарили басами так сильно, что входную дверь приоткрыло наружу, и за ней я увидел чернокожего мужика в фиолетовом пиджаке.

Он пританцовывал перед здоровенной стереосистемой. На диване рядом лежали девушки разных форм и цветов — в общем, на любой вкус. Они смеялась, показывая на него пальцем. Одна из них заметила меня и мое удивленное лицо — и это рассмешило ее еще сильнее.

Я пошел дальше. Мир погрузился в мотивы Stayin' Alive группы Bee Gees, я хорошо эту песню знал и помнил — слышал ее во множестве фильмов. Жизнерадостный диско-мотив расходился по темному коридору зловещим эхо. Текст в нынешних обстоятельствах казался мне шуткой высших сил.

«Жизнь течет в никуда, о да, а я все еще жив, все еще жив. Ха, ха, ха, все еще жи-и-ив!»

Когда показались очертания лестничной клетки, песня звучала уже далеко, и ее слова превратились в неразборчивый гул. Света здесь оказалось еще меньше. На бетонных ступенях стояли пустые бутылки и алюминиевые банки, под ногами хрустело битое стекло.

Чем ниже я спускался, тем больше света проникало на лестницу с улицы сквозь выбитые окна. Стало только хуже — уличные фонари проявили из тьмы горы окурков, шприцов и резинок.

В голове всплыли размытые ассоциации с девяностыми, а точнее — с чернухой, которую я смотрел на видеомагнитофоне в те годы. В одном из таких фильмов, помню, больные спидом подростки втыкали зараженные иглы в перила, поэтому деревянных брусьев я не касался. И правильно — мимо меня по ним пробежала по своим делам толстая крыса.

На одном из пролетов целовалась парочка панков. Девушка с пушистым ирокезом пыталась съесть губы своего ухажера, прямо как в начале фильма «Зомби по имени Шон». Тот был в кожанке с надписью BLACK FLAG на спине. Дело явно шло к чему-то большему, меня они не заметили.

Вскоре я попал в вестибюль, разрываемый взрывами хохота. Стоило мне переступить через порог, как меня толкнул плечом толстяк с пузом наголо. Его рука дернулась, и на мохнатый живот вылилось пиво из красно-белой банки.

— Ай, черт возьми, я пролил свой «Будвайзер»! — проревел он заплетающимся языком. — Ты за это ответишь!.. — толстяк прищурился своими маленькими глазками, затерянными в складках потемневших век. — А, это ты!.. Как там тебя… «Ни пива, ни кофе, ни секса», да? Перешел от слов к делу? А? Уже вырываешь честно заработанное пиво из рабочих рук ради своего американского Иисуса!

— Да ты в меня сам врезался, придурок, — ответил я. Еще мне всякие пивные гномы не грубили. — Смотри куда прешь!

Толстяк смял банку перед моим лицом и с чувством бросил ее на пол. Наклонив голову, он заметил нож, который я по-прежнему держал в руке. Блеск лезвия заставил его моментально протрезветь и успокоиться. Его лицо сгладилось, явив сосредоточенность и возвышенность мысли.

— Вот теперь до меня дошло. Я все понял. В этот раз мне понятен смысл твоей проповеди, Джош Мормон. Глубоко, глубоко…

— Эй, ты что, меня знаешь? — я сунул нож за ремень штанов в знак примирения. — Погоди, как ты меня назвал?

— Хватит с меня этих… притч. Я ухожу. — И он действительно ушел, исчезнув в темноте коридора. Я лишь проводил его взглядом, не зная, что сказать.

Посреди вестибюля столпились люди. На стойке регистрации стоял крепкий латинос в широкополой шляпе и перекрикивал общий гул и смех. Он принимал ставки, а его помощники хватали смятые доллары из леса рук и записывали что-то на школьной доске. Подойдя ближе и растолкав парочку доходяг, я увидел бильярдный стол, на котором устроили тараканьи бега. Тараканы носились по прямым пластиковым туннелям, убегая прочь от лучей фонариков, которыми светили им вслед.

Гонка уже подходила к концу. Самый быстрый таракан развил максимальную скорость и пересек финишную черту на другом конце стола. Сразу же раздались крики возмущения вперемешку с триумфальными возгласами. Кто-то ударил по столу кулаком, и один из отстающих тараканов вылетел за пределы игрового поля. Насекомое упало на ладонь женщины в леопардовой блузке, та завизжала, словно ее убивают, и сбросила таракана на пол.

— Расступись! — заорал латинос. — Дорогу для Ричи!

Люди разошлись, живая волна оттащила меня в сторону. Множество мужчин направили фонарики на пол, и круг света поймал Ричи. Тот стремительно перебирал всеми шестью лапами и несся прочь, петляя зигзагами.

— Ловите его, ловите!

Какой-то байкер со складкой кожи на затылке ломанулся вперед, но тут же упал на пузо, коротко хрюкнув. Толпа ахнула.

— Не раздавите! Не раздавите его!

Ричи выскочил из-под плеча байкера и побежал дальше. Свет фонарика проводил его до трещины в стене. Таракан скрылся и обрел свободу.

— Вот гадина, я же на него ставил. Что ж он так на гонках не бегал?

Началась давка за деньги, предвещавшая большой мордобой, и я поспешил на выход. В прихожей толкнул массивные стеклянные двери и вырвался на улицу. Сразу же в голову ударил долгожданный свежий воздух, от которого приятно закружилась голова.

У меня уже успела родиться