Серый Волк (не) для Красной девицы - Светлана Малеёнок Страница 39

Окна! Я принялся озираться в поисках освещенных уличными фонарями прямоугольников, но, наткнувшись взглядом на некий «черный квадрат Малевича», озадаченно замер. И тут до меня дошло, что в этом мире уличных фонарей еще не придумали, а затянутое тучами небо не пропускает свет луны и звезд!

Хотя известно, что волки не потеют в обычном понимании этого слова, но меня сразу бросило в жар, едва я представил, как обернусь посреди коридора в голого мужика. Ну хорошо, может, успею заскочить в ближайший альков, а дальше что? Как мне оттуда выбраться без одежды?

Предательская мыслишка немедленно вернуться назад, в выделенные нам комнаты, была поспешно откинута, едва я представил огорченный взгляд Настены. Ведь, судя по ее лицу и взволнованному голосу, разговор этой поварихи с кем-то был очень важен для девушки! Возможно, он поможет нам открыть тайну неизвестной воздыхательницы принца.

Ничего, постараюсь успеть! Подорвавшись с места в карьер, я с еще большей скоростью бросился бежать. Широкую мраморную лестницу я пролетел быстрее всего, благо, что она была застелена ковровой дорожкой и не скользила.

Еще пара резких поворотов, и тут ударившие по моим обонятельным рецепторам ароматы чуть не выбили из невеликих волчьих мозгов цель моего визита.

Влетев на кухню серым метеором, я вкатился под длинный, уставленный огромными кастрюлями стол и замер, прислушиваясь.

— Племянница! Ты совсем ополоумела? Я не понимаю, на что ты вообще надеешься? — грубоватый голос принадлежал женщине примерно средних лет, вот только, к кому она обращалась, с моего места было не видно. — Да будь Его Высочество хоть на толику менее благороден, то уже давно бы воспользовался твоей наивностью, да брюхатую выставил вон!

Я изо всех сил прислушивался к разговору явно двух женщин, ожидая услышать ответ младшей, но та почему-то молчала, как партизан, заставляя меня нервничать.

— Ну что ты опять молчишь? Надулась, как мышь на крупу! Вся в свою маменьку, мою сестру. Такая же своевольная! Та истратила все деньги, что родители мужа подарили им на свадьбу, а потом соврала всем, что это муж ее, пропойца, все прокутил!

— А разве это не так? — наконец услышал я долгожданный голос. И он точно принадлежал молодой девушке, но был таким тихим и бесцветным, что я не пока не понял, кому он принадлежит. Хотя, я же не знаю голоса женщин обслуживающего персонала дворца.

Да, голос я не узнал, но вот запах… Мне снова почудился отголосок кого-то мне напоминающего запаха. Вот только ароматы различных яств, царившие на кухне, забивали собой мой нос, заставляя просыпаться во мне инстинктам голодного зверя, тем более что ужином меня еще не кормили.

— Не так! Ты уже всё слышала, — устало пробурчала женщина. — И мой тебе совет! Не старайся прыгнуть, а уж тем более взлететь выше своей головы, птичка моя! Можно крылышки о солнце опалить!

— Да поняла я! — раздраженно буркнула «птичка» и, цокая каблучками, вышла из кухни.

Я уже хотел было прошмыгнуть вслед за ней, чтобы проследить и, наконец, узнать, кто же это, но тут передо мной возникли толстые икры в коричневых колготках грубой вязки, слегка прикрытые цветастой юбкой и белым накрахмаленным фартуком.

Пока я раздумывал, как бы мне прошмыгнуть мимо этих ног и не задеть, к горлу подкатила легкая тошнота, и я на секунду прикрыл глаза. Но когда открыл их в следующий момент, увидел перед собой упирающуюся в пол руку, человеческую руку!

— Ччерт, не успел! — невольно выругался я вслух, и практически сразу передо мной материализовалось полное женское лицо с обвисшими щеками, маленьким, утонувшим между ними ртом и глазами-щелочками. Какое-то мгновение эти щелочки меня разглядывали, а затем рот открылся, и меня оглушило громким истеричным криком:

— Голый мужчина покушается на мою честь!

Не успев понять, что я делаю, пулей выскочил из-под стола и, ухватив женщину за белоснежный передник, рванул его на себя. Выбегая из кухни, еще успел услышать звук падающего на пол тяжелого тела. Моя левая, свободная рука сорвала с придверной вешалки еще что-то белое, и я, словно ветер, понесся по холодным каменным плитам коридоров, лихорадочно сверяя направление своего бега и боясь ошибиться.

Перед широкой, покрытой ковровой дорожкой лестницей я притормозил и лихорадочно огляделся. Если я правильно запомнил, когда бежал на кухню, где-то здесь был очередной альков, коих во дворце натыкано чуть ли не на каждом шагу. Чуть колыхнувшаяся от сквозняка плотная занавесь подсказала мне искомое место, и я немедленно рванул туда. Уже стоя в темноте, мелькнула мысль, что здесь вполне мог кто-то быть, но пока что мне везло, никто не завизжал, недовольный вторжением.

Я стоял, пытаясь отдышаться, и ждал, пока мои человеческие глаза привыкнут к темноте. Мне хотелось разглядеть, что за добычу я все же ухватил и каким образом могу ею воспользоваться, чтобы прикрыть свою наготу.

Да, сейчас я в полной мере ощутил ущербность человеческого тела, которое в сравнении с телом хищника, было как неудачная болванка, снабженная зачаточными органами чувств. Я сейчас и видел плохо, и никак не мог отдышаться после совсем не продолжительного бега, и ни каких запахов не улавливал, а если и что слышал, так вообще, лишь свое тяжелое дыхание.

Наконец мое дыхание выровнялось, а глаза привыкли к темноте, и я увидел, что нахожусь в тесной полукруглой нише с таким же полукруглым диваном. Словно лишившись сил, я тяжело плюхнулся на мягкое сидение, с интересом разглядывая свою «добычу».

Первой вещью, как я и предполагал, оказался белый, обшитый понизу рюшами фартук гигантских размеров. Во всяком случае таких, что я вполне мог в него целиком завернуться, что я и поспешил сделать, завязав на спине большой бант. Фартук едва доходил мне до колен, но, самое главное, прикрывал все самые стратегически важные места.

Облегченно выдохнув, я принялся изучать свой второй трофей. Им оказалась белоснежная шляпа с пером. Мужская шляпа. Видимо, один из знатных кавалеров каким-то образом оставил ее на вешалке королевской кухни. Правда, что именно знатный господин мог там делать, на ум не приходило.

Но это меня и не особо волновало! Самое главное, у меня было то, что позволяло скрыть свое лицо от случайных встречных придворных и от бдительного ока стражей, во множестве расставленных в самих коридорах, а также дозором прохаживающихся по ним.

Вот только как пройти мимо них, не вызвав закономерного вопроса, что полуголый мужик в женском переднике делает во дворце и куда идет ночью?