Чёрная Душа - Владимир Геннадьевич Поселягин Страница 38

трюм того же судна покинули два тяжёлых истребителя. Вот от этого, пока те изучали систему, я ещё больше скривился. Вот теперь у меня никаких шансов. Да эта пара шестого поколения, против моего крейсера на равных выйдет, если у чужаков их ещё нет, а с двумя судами-носителями так вообще никаких шансов. Поэтому все работы на корабле прекратил, замер. Затаился. Жду пока не уберутся. И на связь с крейсером выходить не стоит, челнок диверсионный, явно, значит может уловить сигналы нашей связи, как её не защищай. Поэтому решение затаиться было самое, на мой взгляд, разумное. Вот так и ждал. За это время дивизия и бригады с полками вышли к нашим, причём на рубеже обороны нашей армии. Выходить у чужаков дурных нема. Там командующие чинами будут давить, заставляя у себя остаться, я конечно пошлю, арест, но подразделения останутся всё равно, пошлёт тот Музыченко с его претензиями в далёкое эротическое путешествие. Я знаю советских генералов и вполне уверен, что это и было бы. Вышли мы ночью, днём такое не прокатило бы. А тут рывок на семьдесят километров, ударив в тыл пехотной дивизии. Я уже подобрал удобное место, там и резервов рядом нет, и пока держали коридор, выводил все подразделения. Все сюда стекались, по пути громя всё что было немецким, или били и бежали, если у тех сил больше. Главное потери нанести, и уйти, стоять насмерть я прямо запрещал.

К остаткам ночи я отвёл всё, что вывел, километров на десять от передовой, урывая в лесах. Тут они густые. Отметив где какое подразделения будет стоять. Вот и встали. Бойцы отдыхать, да и я вскоре спал, отправив три портфеля с рапортами в штаб армии. Пока разбираются и читают, отдохну и как вызовут, прибуду. Уже выспавшийся с трезвой головой. В остальном пока тишина, гости затаились, изучают систему и планету, и я затаился. Хоть бы спутники не обнаружили. Это для меня они были суперкрутые. Тут это не особо мощное, пусть и военное оборудование где-то четвёртого поколения, можно купить на любой пиратской станции, так что могут и найти, если специально искать, даже под полями маскировки. А уснул в своей командирской жилой палатке, ординарец поставил с бойцами комендантского взвода, как отрубило. Сбегал на озеро, тут немало бойцов купались. Окунулся, смывая грязь и усталость, добежал до палатки с полотенцем на шее. И вскоре спал без задних ног. Вообще рейд удался. Немало организационных проблем было, но их решали, командиры и бойцы набирались опыта. Чего не хватало находили на складах у немцев. Даже с питанием проблем не было, разве что кухонь не хватало, но я добыл тридцать шесть немецких, на больших деревянных колёсах, хоть чем-то снабдил свежие бригады и полки. Горячим обеспечены были.

Вызов в штаб армии пришёл в двенадцать дня, сегодня семнадцатое августа, поспал я всего семь часов, но и это неплохо, давно такого не было, явно отдохнул хорошо. Позавтракал, готова каша была, пусть подъём не объявляли, давали бойцам отдохнуть и прийти в себя. Тут некоторые сами встали, кто сонные брели к озеру, кто к оборудованным сортирам, а я взял штабную «эмку», бойцов для охраны, меня сопровождало две машины, грузовая «полуторка». Вторая с пулемётной зениткой и пушечный броневик, впереди шли, ну и двинули к штабу армии. А я уже в отчаянии, что не делаю, и ничего. Следят и мотают на ус. Так что заехал в штаб стрелкового корпуса, что тогда брешь держал восемь дней назад. И с ходу в челюсть генерала, тот во дворе дома стоял. А нет у меня больше полка САУ.

- Вы, товарищ генерал, не правы были, - сказал я, и схватив того за уши, с силой впечатал колено в нос. - Я вам доверил самое дорогое у меня, моих бойцов. А вы сгубили полк в тупой и глупой атаке.

Бил я демонстративно, если свои возможной рукопашника покажу, забью в секунду, акт что скорее с ленцой для виду всё. Показать, что характер имею. А что мне делать, под суд отдать не могу, я полковник, он генерал, да и не найдут в его действиях состава преступления, тот действовал в рамках правил и устава, новые методички до корпуса ещё не дошли. Только тут не в этом дело. Я ему прямо сказал, доверяю своих людей, не подведи. Не послушал, вот и получил. Оттащили меня бойцы генерала, и штабные командиры. Я ещё успел тюкнуть того сапогом с грудь. В общем, выразил сильное недовольство тем, что доверенную ему на время часть тот просто прос*ал, уничтожил, сознательно и с пониманием дела. Сломанный нос, синяки под глазами, два выбитых зуба, как констатировал врач, пока я со связными руками сидел на крыльце дома деревни, где штаб размещался, это мелочь, за моих бойцов я готов и посерьёзнее того побить, но не дали. Ну вот и сработало, я был арестован, сотрудниками Особого отдела штаба корпуса. Моя охрана ничего не могла поделать, велел моему личному адъютанту ехать обратно. А меня, прямиком в Киев, минуя штаб армии. Это подсуетились те самые, что ранее пытались мне палки в колёса вставлять. Решили, что это их звёздный час мне отомстить. Генерала в медсанбат, вправлять нос. Снимок челюсти сделать, болит у него.

Доставили меня на аэродром. Всё имущество, дроны, синтезатор, что печатал боезапас, кстати, даже для моих пушек, я уже в хранилище убрал, готов к аресту и что дальше последует. Так что летим на Москву, приказ оттуда поступил. Ситуация для Генштаба была несколько сложная. Я один из лучших комдивов, уже решили меня на корпус поставить. Сталин сказал, что я справлюсь, а тут избил генерала. Это зафиксировали. У того ещё и инфаркт произошёл. Видимо на фоне избиения, в плохом состоянии сейчас. У меня даже объяснений не потребовали, арестовали и в Москву. Рад ли я был? Знаете, а ведь нет. Только прочувствовал вкус командования, тут эти чужаки припёрлись, не могли задержатся на год? Там бы к сорок второму и подготовку закончил и навоевался. Впрочем, я и тут плюсы нашёл, поэтому огорчён не сильно. Планы в Содружестве буду реализовывать, ведь узнав о других мирах, Содружестве, я воодушевился, мир Содружества плотно вошёл в мою жизнь. Особенно этот, что меня так заинтересовал, где я сейчас. Тут бы только не погибнуть, что на войне проще простого, тем более немцы на меня охоту устроили. Вон Гитлер объявил врагом номер один, искин челнока успел доложить,