Философ - Сергей Петрович Щербаков Страница 37

Подошла моя очередь. Сунул руку в стопку билетов, вытащил один. Номер 13. Ну конечно, счастливое число. Сел за парту, развернул билет. Так, первый вопрос — строение клетки. Ну это я еще помню по школе, хоть и прошло 25 лет. Второй вопрос — экосистемы. Черт, а это что такое? В наше время такого и слова-то не было. Ладно, придется выкручиваться. Взял чистый лист, начал писать. Про клетку набросал что помнил — ядро, цитоплазма, митохондрии. А вот с экосистемами беда. Написал что-то про природу, животных, растения. Авось прокатит. По любому сдам не пустой лист и еще что-то могу рассказать, значит тройка будет.

Краем глаза заметил, как соседка по парте достает шпаргалку. Эх, молодежь, совсем обнаглели. В наше время мы такие фокусы проделывали, что учителя диву давались. Решил ей помочь. «Эй, — шепнул я, — давай я тебя прикрою». Она удивленно на меня уставилась. Видимо, ботаник раньше такого не предлагал. Я подмигнул ей и слегка подвинулся, закрывая обзор учительнице. Девчонка благодарно кивнула и быстро списала нужное. Я же вернулся к своему листу. Так, чтобы еще написать про эти чертовы экосистемы?

Вдруг почувствовал, как по руке что-то потекло. Глянул — черт, ручка потекла! Все руки в чернилах, да и лист заляпан. Вот невезуха! Поднял руку: «Ирина Петровна, можно выйти? У меня ручка потекла». Учительница недовольно поморщилась, но кивнула. Я вышел во двор, огляделся. Так, где тут у них умывальник? Заметил дверь напротив котельной. Ага, вот она. Зашел внутрь, подошел к раковине. Пока мыл руки, в голову пришла идея. Достал из кармана шпаргалки, быстро пробежался глазами. Так, вот оно — экосистемы. Быстро запомнил основные моменты и смыл бумажки в раковину. Ну все, теперь можно и ответ дописать.

Вернулся в класс, сел за парту. Учительница подозрительно на меня посмотрела, но ничего не сказала. Я взял новый лист и быстро начал писать. Теперь дело пошло веселее. Про экосистемы накатал целую страницу — связи между живыми организмами, круговорот веществ, все как полагается. Сам себе удивился — надо же, сколько в голове осталось. Видимо, не зря ботаник зубрил. Закончив писать, перечитал. Вроде неплохо получилось. Встал, отнес листы учительнице. Она бегло просмотрела, кивнула: «Хорошо, Сережа. Можешь идти». Я с облегчением выдохнул — пронесло.

Вышел на улицу, вдохнул полной грудью. Черт возьми, как хорошо-то! Солнце светит, птички поют. Живем, братцы! Подумал — а ведь неплохо устроился. Молодой, здоровый, вся жизнь впереди. Можно такого наворотить! Усмехнулся своим мыслям. Ладно, это все потом. А сейчас надо домой идти, готовиться к следующему экзамену. Кажется, украинский язык. Вот с этим будет посложнее — в моем времени такого предмета и в помине не было. Но ничего, прорвемся. Главное — не падать духом и верить в себя. А остальное приложится.

По дороге домой встретил соседку, ту самую, которой на экзамене помогал списывать. Она робко улыбнулась: «Спасибо тебе, Сережа. Я бы без твоей помощи не справилась». Я подмигнул ей: «Да ладно, ерунда. Мы ж друг другу помогать должны». Она покраснела: «Слушай, а может… может, вместе подготовимся к следующему экзамену?» Я задумался. С одной стороны, неплохо бы — она наверняка лучше меня в современной программе разбирается. С другой — не хотелось бы давать ей ложную надежду. Все-таки я в этом теле временно, да и старше ее лет на 30. «Давай так, — предложил я, — ты мне поможешь с теорией, а я тебе — с практикой. Расскажу, как лучше отвечать, как держаться. Идет?» Она радостно закивала: «Конечно! Спасибо, Сережа!»

Дома первым делом полез в учебники. Так, украинский язык… Ох, ничего не понимаю. Буквы вроде знакомые, а слова какие-то чудные. Ладно, придется зубрить. Открыл тетрадь, начал выписывать правила. Черт, как же сложно-то! В моем времени мы и русский-то толком не учили, а тут целый новый язык. Но делать нечего — надо соответствовать образу отличника. Часа два корпел над учебником, пока голова не начала гудеть. Ладно, хватит на сегодня. Вышел во двор, решил размяться. Нашел старую покрышку, начал ее поднимать. Эх, слабовато! Ну ничего, подкачаемся еще.

Вечером, уже ложась спать, вдруг подумал — а ведь я теперь могу все изменить. Лучше сосредоточусь на малом — помогу тем, кто рядом. Может, хоть чью-то жизнь изменю к лучшему. С этими мыслями и уснул.

Утро началось, как обычно — подъем, завтрак, сборы в школу. Но чувствовал я себя уже увереннее. Вчерашний успех придал сил. Да и одноклассники стали поглядывать с интересом — видимо, весть о моем преображении уже разнеслась. В школу шел с улыбкой, насвистывая незамысловатый мотивчик.

У входа встретил вчерашнего хулигана. Он немного смущенно поздоровался: «Здорово, Серега. Слушай, ты это… правда поможешь с учебой?» Я кивнул: «Конечно. Сказал же — будем дружить. А друзья всегда помогают друг другу». Он просиял: «Здорово! Слушай, а может, на велики после экзамена махнем? У меня новый „Орленок“, можем рвануть на речку». Я задумался — с одной стороны, велик я не видел лет 30, с другой — когда еще выпадет такой шанс? «Идет, — согласился я, — только сначала экзамен сдадим».

В класс вошел уже совсем другим человеком. Уверенным, спокойным. Сел за парту, достал ручку. Краем глаза заметил, как одноклассники шушукаются, поглядывая в мою сторону. Ну-ну, смотрите. Скоро еще не то увидите. Зашла учительница, начала раздавать билеты. Я вытянул свой, развернул. Так, теория — фонетика. Это я вчера читал, более-менее помню. Второй вопрос — написать сочинение на тему «Мой родной край». Вот это уже интереснее. Взял чистый лист, начал писать. Про фонетику набросал что помнил — звуки, буквы, ударения. А вот с сочинением разошелся не на шутку.

Начал с описания природы — леса, поля, речка. Потом перешел на людей — добрые, работящие, готовые прийти на помощь. Вспомнил свой завод, товарищей по цеху. Эх, где вы сейчас, ребята? Может, кто еще жив? Незаметно для себя увлекся, исписал целых три страницы. Очнулся, когда учительница объявила: «Заканчиваем, сдаем работы». Перечитал написанное — вроде неплохо получилось, от души. Отнес листы, вышел из класса.

В коридоре меня уже ждала соседка по парте. «Ну как, Сережа? Справился?» Я улыбнулся: «Вроде да. А ты?»