Ты обязательно выживешь. Том 1 - Николай Николаевич Новиков Страница 36

Кривонюх с ужасом водит глазами и мычит что-то невнятное. Вертухаи у стены переглядываются.

Гоблинский мозг наконец сложил всё вместе. Что у него во рту, что внутри мешочка, и что будет, если оно там вырастет.

И глядя на мои глаза, на мою улыбку, он замычал так, как не мычал даже при ударах дубиной по хрящам. Он задрыгал ногами, грудь вздувалась как шар, а из носа потекли сопли вместе с кровью.

Осталось только одно огромное, всепоглощающее желание, чтобы этого не происходило.

— ПОСЛЕДНИЙ ШАНС, МУДАК! АКТИВИРУЙ КАРТУ И ПЕРЕДАВАЙ ДЕНЬГИ!

Гоблин дёргается. Слёзы потекли из здорового глаза. Мычит, мычит… суженные от ужаса зрачки мечутся по комнате, смотрят то на меня, то на мою руку.

Ещё секунда. Ещё миг! Он почти сломался!

Добиваем!

— Что-ж… ты сам захотел, — вздыхаю, выпрямляясь, — Бенджамин! Большо…

БАХ!

И голова гоблина разрывается от резко выросшего кабана. Кровища разлетается во все стороны, и часть мозгов прилетает мне прямо в лицо.

Тишина.

Полная. Только пол комично скрипнул.

Вертухай слева медленно попятился к стене. Второй стоял и хлопал глазами, вообще не веря в произошедшее. Скаф… у него даже облако пропало — у него там теперь просто тупо ничего под скафандром. Я же застыл как дебил с остатками мешочка в руках.

Никто ничего не говорил.

Никто и не дышал, кажется.

Ну а Бенджамин? Он сидел на остатках гоблина и смотрел на меня. Я смотрел в ответ.

— Бенджамин… ты… ты че наделал?.., — пробормотал я, ощущая, как стекают мозги с моего лица, — Ты… ты ничего тогда не понял, да?

— Хрю?

Он ничего не понял.

Сглатываю.

«Пу-пу-пу…», — я медленно оборачиваюсь.

О, Скаф проснулся! Хе-хе… у него аж облачко внутри ПОКРАСНЕЛО!

— Ты… вы… ТЫ ВООБЩЕ ЕБАНУТЫЙ, ТЫ ЧТО НАДЕЛАЛ⁈ — я впервые услышал его крик, вместе с которым вокруг всё начало электризоваться, — Ты хоть понимаешь, что у него был единственный враг. ЕДИНСТВЕННЫЙ! И ЭТО Я! Я! Я! — он бил себя пальцем в грудь, — И знаешь на кого подумают, когда он сдохнет⁈

Чувствую отчётливый запах озона, и вижу, как поднимаются ворсинки на голове моего любимого умного кабанчика.

Я чешу затылок и оборачиваюсь на фаршик под Бенджамином. Думаю. Чешу затылок усерднее.

М-м-м…

— А, ну это решаемо! — хлопаю я кулаком по ладони, — Хе-хе, у меня есть идея!

— Я ДРАЛ ТВОИ ИДЕИ!

— Ну ты погоди, ты послушай!

— МУДАААК! — едва не верещал Скаф.

— Ну ты послушай…

Глава 9

* * *

Спустя время. Один из районов Центра.

Вечером у входа в здание Северного Торгового Союза толпились первоходки.

Само здание — самострой, как и всё вокруг, но самострой серьёзный. Первый этаж каменный, с арками. Второй деревянный. Третий из чего попало. Четвёртый покосился вправо и там торчала башенка с жёлтым флагом. Флаг не развевался — просто висел, ибо откуда ветер в Посмертии?

Первоходки мялись у ступеней. Кто-то держал бумажки, кто-то жался к стенке и уже репетировал «почему мы должны вас принять».

Сквозь толпу протиснулся гоблин. Жилет с карманами, сапоги до колена, морда наглая и дебильная — ну, в общем, стандартный гоблин. Он быстро пошёл прямо к стойке, где сидели члены союза рангом повыше, и совершенно не оглядывался.

Он точно знал, куда идёт!

— Господин Кривонюх, добрый вечер, — существо за стойкой подняло взгляд.

Что-то среднее между осьминогом и человеком — четыре руки, кожа бледно-фиолетовая, влажная на вид, глаза большие и круглые, без белков. Голос мягкий, поставленный, явно не первый год на этой должности.

— Чем могу помочь? Только сразу предупрежу — долговые лимиты на вас уже исчерпаны, если вы по этому вопро…

— ДА ИДИТЕ ВЫ ВСЕ НА ХЕР!

Существо дёрнулось. Бумаги на стойке съехали, и несколько первоходок у входа резко обернулись.

Никто не понял, что это было, но оно и не собиралось останавливаться.

— НИКТО МНЕ НЕ ПОМОГАЕТ! НИКТО! ВЫ ЧТО ВООБЩЕ ДЕЛАЕТЕ⁈ СОЮЗ НАЗЫВАЕТСЯ! СОЮЗ ГОВНА И МОЧИ! — он замахал короткими зелёными руками, — Я ВАМ ПЛАЧУ! ПЛАЧУ ВЗНОСЫ! А ВЫ ЧТО⁈ ЧТО ВЫ МНЕ ДАЛИ⁈

— Господин Кривонюх, если вы объясните ситуацию, мы попробуем…

— ДА ШТО ОБЪЯСНЯТЬ-ТО⁈ — он хлопнул ладонью по стойке, — ВСЁ УЖЕ ОБЪЯСНЕНО! ШЛЮХИ ВЫ ВСЕ! ВОТ И ВСЁ ОБЪЯСНЕНИЕ! ШЛЮХИ И БЕЗДАРИ!

Фиолетовое существо молчало, а её большие круглые глаза смотрели без выражения — видимо, не первый скандал на этой должности.

— Господин, давайте спокойн…

— В РОТ Я ЕБА-АЛ ЭТОТ СОЮЗ! — Кривонюх полез за пазуху, выдрал оттуда мятый конверт и швырнул прямо в фиолетовое лицо, — НА! ПИСЬМО! Я ВЫХОЖУ! ПОНЯЛА⁈ ВЫХОЖУ Я! Покажи кому надо! Кому хочешь покажи! Мне похуй кому! Похуй!

Он развернулся.

В зале было тихо. Первоходки смотрели, несколько членов союза у дальней стены тоже смотрели… все смотрели на сцену.

А Кривонюх же потопал к выходу.

* * *

Боль…

Нет, даже не она. Боль — это получить от хобгоблина по ребру. А то, что я испытываю сейчас… агония.

— А-А-А-А! — завопил я.

Колени ударились об пол, руки прильнули к лицу! Я цепляюсь ногтями за лицо и срываю к чертям зелёную кожу, ощущая, будто отрываю свою собственную!

Хруст идёт снизу вверх — сначала пальцы, потом запястье, потом локоть щёлкает так, что в ушах закладывает. Кости ломаются и встают обратно! Я это чувствую, чувствую изнутри!

«Дыши», — говорю себе, — «Дыши! Осталось ещё немного!»

Дышу. Выходит только через зубы, едва ли не с капающими от боли слюнями.

Кожа на предплечье трещит и сходит слоем, обнажая мою настоящую. И меня снова скручивает! Позвоночник простреливает от копчика до затылка, и я снова ору. Хребет встаёт на место.

А затем…

Последний щелчок — челюсть. Мягкий, почти нежный.

И тишина.

Трансформация прекратилась, и боль перестала нападать волнами в успешной попытке изменить моё тело.

Я стою на четвереньках, дышу в пол, чувствую, как капает пот с носа. И всё. Теперь у меня было моё лицо, мои руки, мои пальцы нормальной человеческой длины.

И… и всё.

Это наконец закончилось.

— Ха-а-а-а! — я не сдерживаюсь и