Мстислав Дерзкий. Часть 3 - Тимур Машуков Страница 36

— Подожди, мышонок, — мягко, но твердо остановил я ее. — Сначала мне нужно кое о чем важном поговорить с Натальей. А ты пока… — я взглянул на Вегу, которая стояла чуть поодаль, наблюдая за девочкой с теплым, почти материнским интересом. — А ты пока поговори с Вегой. Вы уже виделись, но тогда у нас было слишком мало времени для знакомства. Она будет присматривать за тобой, когда я занят. И, думаю, она поможет тебе составить список всего, что тебе понадобится в твоем новом доме.

Лишка насторожилась, с любопытством разглядывая Вегу, будто впервые увидела ее. Та подошла ближе и присела перед девочкой, чтобы быть с ней на одном уровне.

— Привет еще раз, Лишка. Меня зовут Вега. В прошлый раз мы толком не познакомились. Я слышала, ты очень смелая. А еще у тебя, говорят, особый дар — чувствовать то, что другие не чувствуют.

Это зацепило девочку. Она кивнула, сразу становясь серьезной.

— Я могу читать чужие эмоции и знаю, когда говорят неправду. Иногда. Но все считают, что я дурочка.

— Это очень ценный дар, и те, кто считает иначе, сами дураки, — серьезно сказала Вега. — Но за ним нужен уход. Например, нужно знать, какие платья лучше всего подходят для того, чтобы подслушивать, и в каких туфлях удобнее всего убегать, если что. Как думаешь, нам стоит это обсудить?

Глаза Лишки расширились от восторга. Она снова кивнула, уже с полным энтузиазмом.

— Да! И… и тебе тоже нужно купить что-нибудь красивое! Ты ведь тоже теперь будешь жить с нами?

Вега улыбнулась, бросив на меня быстрый взгляд.

— Буду. Значит, составим один большой список. Пойдем, сядем за тот столик, не будем мешать взрослым говорить о скучных делах.

Она увела счастливую Лишку к соседнему столику, и вскоре оттуда послышался их оживленный шепот, то и дело прерываемый хихиканьем девочки. Я со вздохом облегчения опустился в кресло напротив Натальи.

— Спасибо, что привезла ее, — сказал я.

Наталья отхлебнула кофе, ее лицо вновь стало серьезным.

— Она не переставала говорить о тебе. Для нее ты… как сказочный герой, сошедший со страниц. Я рада, что ты сдержал слово. Ей действительно будет лучше рядом с тобой, — графиня помолчала, поставив чашку на стол. — Но, как мне кажется, ты позвал меня сюда не только за этим. Не пора ли перейти к сути?

— Ты права, не только за этим, — я откинулся на спинку кресла, прямо встречая ее изучающий взгляд. — Речь пойдет о твоем начальнике. О князе Разумовском.

Я кратко, без лишних эмоций, изложил ей суть. Не упомянул духов, не стал рассказывать про мертвый эфир. Я сказал лишь, что у меня есть надежные источники, подтверждающие, что Настя находится в северной башне дворца, и что идти на прямой штурм — верное самоубийство из-за сложности охранных чар. И что для того, чтобы обойти это препятствие, мне нужна информация изнутри. Информация, которой может обладать Разумовский.

— Значит, вы хотите… Вы действительно намереваетесь его похитить⁈ — Наталья смотрела на меня с нарастающим ужасом. Ее лицо заметно побледнело. — Мстислав, вы с ума сошли? Это же… это же не просто чиновник! Это паук, сидящий в центре паутины, раскинувшейся по всей стране! Только тронь его — содрогнется вся империя! Ты даже не представляешь, какая у него охрана, какие принимаются меры предосторожности… Это чистое безумие!

— Возможно, — холодно согласился я. — Но другого пути я не вижу. Я не могу рисковать сестрой. И я не прошу тебя участвовать. Я прошу лишь рассказать о нем все, что тебе известно. Его привычки. Распорядок дня. Слабые места. Все, что может дать мне шанс до него дотянуться. Тем более, что убивать или как-то вредить ему никто не собирается. Мне надо с ним поговорить — не более. Но для того, чтобы он меня выслушал, придется пойти на такие меры.

Наталья покачала головой, ее пальцы нервно барабанили по столу.

— Я… Пойми, я не могу. Это предательство. И это… Это самоубийственно, в первую очередь, для вас же самих.

Тут я решил разыграть свою главную карту. Ту, о которой почти забыл, но о которой мне вовремя напомнил Китеж, вскользь бросив однажды: «Помни, княже, твоя кровь — не просто метафора. Она дает тебе права, о которых эти выскочки и не помнят».

Я выпрямился в кресле, и моя осанка, мой взгляд внезапно переменились. Я не просто Мстислав Инлинг, владелец старого дворца. В эту секунду я был главой древнего рода, чья кровь текла в жилах правителей, когда предков Шуйского и Разумовского еще на земле не было.

— Графиня Темирязьева, — с нажимом произнес я, и мой голос зазвучал с такой властью, что она невольно выпрямилась. — Вы служите Тайному Приказу. Вы подчиняетесь императрице Анастасии, пусть и через цепочку начальников. Так?

— Так, — она растерянно кивнула, смотря на меня с замешательством.

— А знаете ли вы, — я медленно, подчеркнуто четко произносил каждое слово, — что согласно Имперскому Кодексу, раздел «О праве древней крови», в ситуации, когда действующий монарх не может осуществлять свою власть в силу плена или иного принуждения, право принятия решений, касающихся спасения короны и династии, переходит к старшему по крови из выживших представителей Родов-Основателей?

Она смотрела на меня, еще не понимая, к чему я клоню.

— Я… я не юрист, Мстислав. Но если в общих чертах… Да, я помню о таком законе. Он считается архаичным.

— Он не архаичен. Он действует. Императрица Анастасия находится в плену у узурпатора Шуйского. Фактически, она — заложница в своем же дворце. Я, Мстислав Инлинг, — прямой потомок Инлинга Волка, представителя главного из семи Родов-Основателей. И моя кровь, — я слегка ударил себя в грудь, — старше и чище крови Анастасии. Пока она в заточении, по праву древней крови я — император. И я отдаю вам приказ. Как ваш государь. Ты сама мне об этом говорила прямым текстом, если помнишь. Тогда я не принял этого, но теперь…

Я не повышал голос. Я говорил тихо, но каждое слово падало, как молот. Наталья сидела, вцепившись в подлокотники кресла, ее глаза были огромны. Она смотрела на меня не как на чудаковатого старика, каким она впервые увидела меня когда-то, не как на капризного аристократа, а как на некую грозную, внезапно проявившуюся силу природы. Древний закон, о котором все забыли, вдруг ожил и предстал перед ней во плоти и крови.

— Вы… вы не шутите? — прошептала она.

— В вопросах крови и долга я не шучу никогда, — ответил я. — Я требую то, что принадлежит мне по праву. И я приказываю