Феодалка - Полина Верано Страница 35

– И что, ты теперь заплатишь этим проходимцам? – возмутилась Рансия.

– Не знаю пока. Да и денег у меня сейчас не хватит не то, что им платить, даже комнату снять.

– Какой кошмар! Ты уже послала весть в Тимьян, что тебе нужны деньги?

– Что? Ах да, конечно… Только раньше месяца совы они не дойдут, – соврала я для убедительности. – А пока придется жить на первом этаже, он не горел.

– Как?! В кухне?! – ужаснулась Рансия. – Не может быть и речи! Сеньоры не живут в кухне!

– Ну, там есть еще комнаты для прислуги…

– Какой ужас! – воскликнул Жак.

– Решено, ты будешь жить у меня! – заявила Рансия.

– Ну нет, я не могу злоупотреблять твоим гостеприимством, – сказала я. Не хотелось быть приживалкой. Несколько месяцев это слишком долго для дружеского одолжения.

– У нас хватит комнат разместить тебя со всей прислугой! Отец не станет возражать. К тому же, прекратит навязывать мне компаньонок! Тоже экономия! А Марсель поможет на кухне. Он же будет готовить свои замечательные десерты? – сказала она с заискивающей улыбкой. – Видишь, ты не злоупотребляешь, у меня к тебе свой корыстный интерес! Так что, по рукам?

Что ж, выглядело приемлемо. Жить в роскоши и оплачивать ее работой Марселя, как это по-феодальному!

Хотелось побыстрее смыть с себя запах гари.

Переезд не занял много времени. Этим же вечером я удобно расположилась у Рансии. Она выделила мне две комнаты в конце крыла дома – гостиную и спальню, они были смежные и имели выход в сад. Оказались даже больше и роскошнее, чем мои сгоревшие. Зато Марселя подселили жить к кому-то из прислуги, и он был жутко недоволен потерей отдельной каморки.

Я поужинала с семьей: отец Рансии, она сама, Жак, еще какая-то родственница. Они привычно говорили о всякой ерунде, умеренно выразили сочувствие по поводу пожара и пожелали хорошего времяпровождения у них в гостях, “пока в моем доме идет ремонт”.

Следующим утром Рансия показала мне свой дом. Мы зашли в маленький хозяйственный дворик, где служанка развешивала мои платья проветриться.

– Боюсь, это бесполезно, не проще ли постирать? – спросила я.

– Ты что! – всплеснула руками Рансия. – Они же совсем новые! Не жалко?

– Да что такого ужасного с этой стиркой, объясните мне наконец! – не выдержала я.

– Ткани станут блеклыми и жеваными, платье сядет или потеряет форму, – сказала с сожалением Рансия. – После этого в нем на люди уже не выйдешь, только спарывать украшения и переводить в домашнее… или отдать кому-то донашивать.

– Пожалуй, вот это не сядет, – робко вставил Марсель. – Можно попробовать постирать.

– Только предварительно расшить и красные детали постирать отдельно от остальных! И подкрасить. А потом сшить платье снова, – добавила Рансия. – Помнишь короткий период, несколько лет назад, когда в моде были грязно-сизые тона? Все их носили и говорили, что это “благородный неяркий пепельный” и еще всякую чушь? Так вот, тогда этот краситель из каких-то рачков впервые завезли с побережья и одежду стирали, не расшивая!

– Ого, сколько подробностей! Ты просто энциклопедия моды! – восхитилась я.

Рансия гордо выпятила губу.

– А я думал, господа не интересуются всякой стиркой и мытьем, – подхватил Марсель и тут же схлопотал подзатыльник от Рансии.

– Это не “всякая стирка”! Это… особый раздел изящных искусств! – заявила она наставительно. И обращаясь ко мне, сказала: – Как же хорошо ты живешь в этом своем Тимьяне, если не знаешь, что с твоей одеждой происходит…

Дальше мы заглянули на кухню. Заглянули, потому что зайти туда было страшновато. Дым, жар, где-то в клубах пара ругались кухарки, свисали с потолка на крючьях свиные морды и другие части туши, целый поддон был отведен для мытья огромных котлов и сковород. В соседнем поддоне грудой лежала требуха, хвосты и шкуры.

– Я сюда не сунусь! Для сладостей нужна отдельная кухня, – сразу заявил Марсель.

– Плетей захотел? – буднично поинтересовалась у него Рансия. – Мариса, ты слишком разбаловала своего слугу! Много себе позволяет!

– Воля ваша, госпожа Рансия, но когда марципаны будут пахнуть свиными кишками, сами перед гостями оправдывайтесь! – не поддался наш маэстро.

– Может, еще помощников потребуешь для своей готовки?

– Может, скоро понадобятся, – заявил Марсель. – Это не просто готовка! Это отдельный вид изящного искусства!

Рансия попыталась испепелить его взглядом, но нашла-таки подходящее помещение, приказав освободить какую-то сушильню с окном и печью.

Глава 14

Весь день Марсель посвятил обустройству своей мастерской. Принес из нашего сгоревшего дома все, чем успел обзавестись. Но этим не ограничился и с разрешения Рансии перетаскал к себе с кухни миски, емкости, противни, формочки, ножи, ложки, прессы – все, что могло пригодиться, чем вызвал любопытство и раздражение кухарок.

Также Марсель потребовал сделать на заказ вожделенную “крутилку” для взбивания крема. Даже чертеж приложил. Я боялась, что здесь беднягу будут больше напрягать работой, но я ошибалась – он сам сумел всех напрячь.

И когда он только успел овладеть ремеслом кондитера так профессионально? Неужели только по рассказам трактирного повара?

Рансия хоть и ворчала, что Марсель избалован, но согласилась на все его условия. И не зря: в первый же званный вечер кулинарный талант Марселя обеспечил ей благосклонность местных кумушек. Почему-то в этом княжестве не знали столько изысканных и разнообразных десертов, как на его родине. Обходились только вялеными фруктами и орехами с медом. А то, что можно груши, вываренные в сиропе, наполнить взбитыми сливками, уже произвело фурор.

Я тоже попыталась подсказать Марселю пару идей, но поняла, что не помню даже как делаются мои любимые эклеры. Для остальных знакомых рецептов не хватало шоколада и эмульгаторов. Сахар тоже стал проблемой. Его надо было заказывать через знакомых купцов и быстро выкупать еще в порту, когда приходит корабль с грузом. А для этого надо ехать в портовый город Сарауц, что вниз по реке Гра. Здесь, в Саграде, сахар если и купишь, то горсть по бешеной цене. Так что о батончиках с нугой и карамелью пришлось забыть.

Конечно, Рансия обеспечила Марселю продукты для сладостей на собственные вечеринки. Но и мне не хотелось быть бедной родственницей, а деньги,