Диагноз: Смерть - Виктор Корд Страница 33

— Клин клином вышибают.

— Теоретически выглядит рабочим. Но практика — критерий истины.

Она щелкнула пальцами.

Один из охранников в белом плаще, стоявший у меня за спиной, сделал шаг вперед.

— Да, госпожа Инквизитор?

— Руку.

Боец без колебаний протянул руку.

Анна взяла со стола серебряный нож для фруктов.

И с размаху вогнала его в предплечье гвардейца. Глубоко, до кости.

Кровь брызнула на белую скатерть.

Боец даже не пикнул. Дисциплина — или ментальный блок.

— У тебя есть образец? — спросила она меня, не глядя на рану.

Я достал банку с «Клеем».

— Прошу.

Анна зачерпнула черную пасту пальцем (прямо в перчатке) и вмазала в рану охранника.

ПШШШ!

Запахло озоном. Кровь закипела и мгновенно свернулась, превращаясь в черную корку.

Охранник побледнел, но стоял смирно.

Анна осмотрела результат. Потрогала корку.

— Гемостаз полный. Ткани «запаяны». Воспаления нет… пока.

Она перевела взгляд на меня.

— Впечатляет. Дешево, сердито и эффективно. Гильдия сэкономит миллионы на зельях для армии.

— Значит, мы договорились? — я убрал банку в карман.

— Почти.

Она вытерла перчатку салфеткой. Салфетка почернела и рассыпалась прахом.

— Я принимаю плату. Баунти будет заморожено. На 72 часа.

— Всего трое суток? — я усмехнулся. — Щедро.

— Этого времени хватит, чтобы проверить отдаленные последствия твоего «лекарства». Если мой гвардеец через три дня будет жив и здоров — мы продлим контракт. Если у него отвалится рука… — она сделала паузу, — … я найду тебя, Виктор. И я сделаю из тебя учебное пособие по анатомии. Живое пособие.

Я кивнул.

У гвардейца рука отвалится (или начнет гнить) ровно через 24 часа. Но к тому времени я буду уже далеко. Или у меня будет новый аргумент.

— Справедливо. А теперь, если позволите, у меня дела. Пациенты ждут.

Я встал.

Охранники напряглись, сжимая алебарды.

— Сидеть! — тихо скомандовала Анна своим псам.

Она посмотрела на меня с каким-то странным выражением. Смесь жалости и голода.

— Ты талантлив, Кордо. Редкость в наши дни. Большинство магов — ремесленники. Ты — творец. Но ты играешь с огнем. Орлов не простит тебе завод. Архивариус не простит взлом. А Гильдия… Гильдия не прощает конкуренции.

— Я не конкурент. Я альтернатива.

— Альтернатива — это рак системы. А рак мы вырезаем.

— Посмотрим, чей скальпель острее.

Я развернулся и пошел к выходу.

Спина горела. Я ждал выстрела. Или удара костяным хлыстом.

Но тишину нарушал только шелест листвы плакучей ивы.

Я прошел через рамку. Забрал свой тесак у охранника на входе.

Вышел за ворота.

Минивэн стоял на месте. Двигатель работал.

Дверь отъехала.

Из темноты салона на меня смотрели два ствола: автомат Веры и… что-то крупнокалиберное в руках Бориса (видимо, оторвал от станка в гараже).

— Живой? — спросила Вера.

— Относительно. Газу.

Водитель рванул с места, вжимая нас в кресла.

Я откинулся назад, закрывая глаза. Руки наконец-то начали дрожать. Откат.

— Что было? — прорычал Борис.

— Чаепитие с гадюкой. Мы купили три дня жизни.

— А потом?

— А потом у нее будет очень много работы с ампутациями, и ей будет не до нас.

Я достал планшет.

Три дня. Семьдесят два часа.

За это время мне нужно превратить Сектор 4-Б в крепость, вылечить Бориса от свинца, завербовать еще людей из списка «Неликвид» и, возможно, начать производство собственного оружия.

А еще нужно понять, что делать с Кристаллом.

Архивариус не сможет его вскрыть быстро. Значит, мне нужен другой спец.

Тот, кого выгнали из Гильдии Техномагов за «неэтичные эксперименты».

Я пролистал базу данных.

Вот он.

Объект № 102-Х «Вольт».

Локация: Психиатрическая клиника «Тихий Омут».

Статус: Опасен. Электро-кинез. Шизофрения.

— Вера, — сказал я, не открывая глаз. — Как ты относишься к психам?

— Я работаю с тобой и с ним, — она кивнула на Бориса, который грыз сушеную крысу. — У меня иммунитет.

— Отлично. Потому что наша следующая остановка — дурдом.

Машина нырнула в тоннель, увозя нас от солнечного света обратно в мир теней, где нам самое место.

Раунд второй.

Счет: 1:0 в пользу наглости.

Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!

Глава 11

ТЕРАПИЯ БЕЗУМИЯ

Минивэн нырнул в транспортный тоннель, отсекая нас от серого неба и липких взглядов гвардейцев Гильдии.В салоне повисла тишина, нарушаемая только тяжелым, сиплым дыханием Бориса.

Я откинул голову на подголовник и закрыл глаза.

Сердце, которое последние полчаса работало в режиме отбойного молотка, начало замедляться. Адреналин, этот природный наркотик, вымывался из крови, оставляя после себя привычную пустоту и тремор в пальцах.

Я чувствовал себя так, словно только что провел двенадцатичасовую операцию на открытом сердце, используя вместо скальпеля ржавую ложку.

— Ты отдал ей формулу, — голос Веры прозвучал глухо, без осуждения, но с ноткой разочарования. Она сидела на переднем сиденье, не снимая руки с автомата. — Мы подарили Гильдии технологию, которая стоит миллионы. За три дня отсрочки? Это плохая сделка, Витя.

— Это отличная сделка, — я не открывал глаз. — Потому что я продал ей не лекарство. Я продал ей бомбу.

Борис на заднем сиденье завозился, устраиваясь поудобнее (насколько это возможно для туши весом в полтора центнера в тесном салоне).

— Бомбу? — прохрипел он. — Ты что, заминировал бумажку?

— Лучше. Я заминировал химию.

Я открыл глаза и посмотрел в зеркало заднего вида, ловя взгляд Веры.

— Формула, которую я написал, верна на 99%. Основа — «Слезы Скверны». Катализатор — ацетилка и щелочь. Но я изменил температурный режим реакции и добавил один лишний компонент. Нестабильный эфир.

— И что будет?

— Первые двадцать четыре часа смесь работает идеально. Останавливает кровь, запаивает сосуды. Анна проверила это на своем гвардейце, и результат ей понравился. Но через сутки…

Я усмехнулся. Улыбка вышла кривой и злой.

— Эфир начнет распадаться. Продукты распада вступят в реакцию с белками свернувшейся крови. Начнется цепная реакция некроза. Ткани просто потекут. Гвардеец, которому она мазнула руку, завтра проснется без руки. А если Гильдия успеет запустить это в массовое производство и применить на сотне солдат…

— … то у них будет сотня ампутантов и репутация мясников, — закончила за меня Вера. В её глазах мелькнуло уважение. — Ты жестокий ублюдок, Док.

— Я прагматик.