Серый Волк (не) для Красной девицы - Светлана Малеёнок Страница 31

Я растерянно смотрела на него, испытывая жуткое смущение. Я еще никогда в своей жизни не видела такого красивого, мускулистого и в то же время обладающего грацией настоящего хищника мужчины. Придворные кавалеры все были сплошь словно рафинированные барышни, одетые по последней моде, с унизанными драгоценными перстнями пальцами и волосами, закрученными буклями. Их улыбки были манерными, речи льстивыми, а самомнение раздуто до предела.

А вот такие мужчины, как Серый, я думала, существуют лишь в дамских романах, которыми я зачитывалась с пятнадцати лет.

Я растерянно моргнула, наконец выныривая из своих воспоминаний. Серый уже стоял у окна и словно бы чего-то там высматривал. Вдруг он резко обернулся ко мне, и я вздрогнула, столько решимости было в его глазах.

— Настена, мы не побежим! У меня есть другая идея! Раз Жозефину все считают ведьмой, то им нужно ее показать! Да так, чтобы бежали отсюда и сверкали пятками! И больше носа сюда не казали! Думаю, они не будут ждать утра, а придут на рассвете, чтобы застать тебя врасплох. В это время еще будет сумрак, что будет нам на руку для пущего эффекта. Давай, наряжайся в бабку, да грим свой нанеси!

Серый

Я оказался прав. Незваные гости пожаловали перед самым рассветом. Хорошо, что пространство перед домом хорошо просматривалось из окна. Мы заметили кавалькаду и кибитку, крытую тканевым пологом, натянутым на дуги.

В полумраке было не разглядеть одежды прибывших, да, собственно, это и не имело особого значения, так как друзей у нас не было, а следовательно, это могли быть только враги!

— Ну, Настён, давай, действуй! Ты всё помнишь?

Девушка кивнула. По сжатым губам, да тому, как она комкала в руках передник, было видно, что очень волнуется, но при этом решительный блеск ее глаз давал понять, что принцесса не отступит, а сделает всё как надо. Удивительная девушка!

— Не забывай, в таком облике я Жозефина! — несмотря на волнение, ее голос не дрожал.

— Да, конечно, ты права! — мне хотелось в качестве поддержки взять ее за руку или приобнять за плечи, но слишком уж хорошо она навострилась лепить из себя старушенцию, очень правдоподобно. Так что аж не по себе делалось, глядя на нее.

Девушка в облике Жозефины кивнула и, глубоко вдохнув, опустила лицо в ведро с водой. Всего пара секунд, и она выпрямилась, тряся головой и разбрызгивая вокруг холодные капли.

— Не мало подержала?

— Нет, в самый раз, а то слишком быстро стечет.

— Тебе видней. Ну, я побежал! — с этими словами я распахнул окно, выходившее на бывший курятник, вылез наружу и осторожно, буквально вжимаясь в стену, обошел дом, стремительно скрывшись в лесу.

Я быстро и практически бесшумно несся среди деревьев, делая довольно большой крюк и обходя прибывших по дуге. Наконец я остановился и тихо прокрался к передней линии деревьев, что росли по периметру поляны. Таким образом, мне было прекрасно видно и крыльцо, и незваных гостей.

После быстрого бега сердце гулко билось о ребра. Я постарался успокоить свое дыхание, чтобы не пропустить ни слова из предстоящего разговора.

Скрипнула дверь, и на крыльцо, медленно покачиваясь из стороны в сторону, вышла старуха. Ее голова была опущена, а седые космы ниспадали на грудь, словно старая, покрытая пылью паутина. Всадники замерли, не доехав до крыльца метров десять. Этого должно быть вполне достаточно, чтобы все хорошо разглядеть. Мужчины остановились, но один из них, по всей видимости, самый старший, выехал чуть вперед, собираясь что-то сказать хозяйке дома.

Но в это мгновение Жозефина подняла голову. Мужчины с испугом охнули и сильно натянули поводья, отчего лошади недовольно заржали и загарцевали, выбрасывая из-под копыт комья грязи.

И было чего испугаться! У стоявшей на крыльце старухи кожа буквально сползала с лица, отчего его черты гротескно менялись, превращаясь в жуткое подобие белесой лужи с глазами.

Едва оторвав взгляд от этого кошмарного зрелища, я посмотрел на незваных гостей. Но, как ни странно, они не дрогнули и с криками ужаса не ретировались куда подальше, а спокойно стояли на месте.

Зато их главный, достав из-за пазухи какой-то сверток с болтавшейся на веревочке сургучовой печатью, развернул его и, прочистив горло, важно принялся читать. Еще не совсем рассвело, так что, видимо, этот чей-то посланец говорил текст по памяти.

— Уважаемая мистрис Жозефина Стоцкая! Его Королевское Величество Дитрих Четвертый просит вас наисрочнейшим образом прибыть во дворец!

Я, уже приготовившийся было к пространной витиеватой речи, под которую впору уснуть, удивленно поднял брови, так как речь слишком быстро подошла к концу. На поляне воцарилась настороженная тишина.

Гонец, по всей видимости, ожидал ответа ведьмы. А сама ведьма, ясное дело, хоть каких-то объяснений. Я тоже горел желанием их услышать. И хотя эта делегация не собиралась покушаться на саму Жозефину или на ее недвижимость, хотелось бы знать причину, по которой ее просят прибыть во дворец! Хотя да, ключевое слово здесь именно «просят», что не могло не радовать.

Стоявшая на крыльце «старуха», наконец, отмерла и, сдвинув в сторону, практически закрывшую ей рот правую щеку, поинтересовалась:

— А для чего меня вызывает во дворец Его Величество?

— Мне не положено знать! — по-военному четко ответил мужчина, ничем не выдав, что испуган или удивлен тем, что тело ведьмы буквально расползается на его глазах. Просто сама невозмутимость! Сразу видать военную закалку! Но затем он, видимо, смягчился и нормальным голосом добавил: «Вам, мистрис, надлежит взять с собой все ваши микстуры и лечебные снадобья. Во дворце есть тяжело больной, которого необходимо в короткие сроки поставить на ноги. А кто это и что у него за недуг, вы узнаете уже во дворце».

На минуту поляна снова погрузилась в тишину. Затем «старуха» пошевельнулась и, снова придержав пожелавшее покинуть насиженное место лицо, ответила: «Ждите» и, развернувшись, скрылась в доме.

Глава 24

Последняя надежда

Королевский дворец

— А если они ее не найдут? А если колдунья уже померла? — королева нервно ходила от окна к окну, и ее шаги гулко отдавались под высокими сводами тронного зала.

— Эльжбета, не мельтеши! У меня от тебя уже голова кружится! — король с болезненной гримасой зажмурил глаза и поморщился, дотронувшись пальцами, сплошь унизанными перстнями, до висков.

Его супруга заметила этот жест и сморщила свой аккуратный носик. Она знала, что подобный жест