Мстислав Дерзкий. Часть 3 - Тимур Машуков Страница 31

Мысль вертелась где-то на задворках сознания, неуловимая, как сон. Кто-то, кто вхож, но не свой. Кто-то, чье исчезновение если и заметят, то не сразу. И тут, словно вспышка молнии, в моей памяти ожил рассказ Вероники. Ее тихий, доверительный голос, когда мы пили чай в ее уютной гостиной, заставленной книгами и диковинными механизмами.

— Знаешь, Мстислав, при дворе есть один интересный персонаж, — говорила она тогда, сделав умное лицо. — Князь Разумовский. Начальник Тайного Приказа. Умный как черт, циничный, и Шуйского он, по слухам, терпеть не может. Считает того грубым солдафоном, который губит государство. Но вынужден подчиняться или, скорей, делать вид, ибо приказ есть приказ. Говорят, у него своя игра, свои интересы. И доступ… у него доступ есть везде.

Сначала идея показалась мне абсурдной до колик. Похитить всесильного начальника Тайного Приказа? Человека, который, по сути, возглавляет всю разведку и контрразведку империи? Это все равно что сунуть голову в пасть спящему льву в надежде почистить ему зубы до того, как он проснется.

Но чем дольше я думал, тем больше в этом безумии проступала своя, извращенная логика. Его пропажу, конечно, заметят. Но не сразу. Такой человек мог уйти, не отчитываясь никому, и не появляться сутки, а то и двое. У него свои дела, свои секреты. Кроме того… а что, если не похищать? Что, если попробовать перетянуть его на свою сторону? Соблазнить? Предложить сделку?

Я громко рассмеялся, и смех мой прозвучал дико и неуместно в торжественной тишине кабинета. Китеж смотрел на меня с недоумением.

— Княже?

— Китеж, ты гениален, — выдохнул я, вытирая выступающую на глазах влагу. — Ты абсолютно гениален в своем прямолинейном варварстве. Ты предлагаешь охотиться на мышей, а я… а я вдруг подумал, что можно попробовать приручить самого кота.

— Я не понимаю, — честно признался воевода.

— Князь Разумовский. Начальник Приказа Тайных Дел. Вхож во дворец, как к себе домой. Имеет доступ ко всем секретам, включая, вероятно, и охранные чары. И, что самое главное… Он не любит Шуйского. Говорят, он умнейший стратег и циник. Его исчезновение заметят не сразу. А что, если… если мы не будем его похищать? Что, если мы предложим ему альянс?

Китеж несколько мгновений молча переваривал эту информацию. Его призрачные черты выражали скепсис, граничащий с откровенным возмущением.

— Княже, это… это даже не риск. Это безумие. Довериться одному из лисьего логова? Он может предать, выдать нас, подставить…

— Может, — согласился я. — Но он может и помочь. Он обладает информацией, которой у нас нет. Он знает все слабые места Шуйского. И его ненависть к князю — это ресурс, который мы можем использовать. Говорят, он прагматик. Значит, с ним можно договориться. Найти то, что ему нужно.

— А если не захочет договариваться? — мрачно спросил Китеж.

— Тогда… тогда мы вернемся к твоему плану. Но разговаривать мы с ним будем здесь. В том месте, где он поймет, что имеет дело не с очередными заговорщиками, а с силой, против которой его придворные интриги — детские игры. Доставим сюда тайно, так, чтобы он не понял, где находится, а после вернем туда же, где взяли. Я все же Инлинг, и если у него осталась хоть капля чести и преданности нашему роду, он встанет на нашу сторону.

Я видел, что Китеж не убежден. Для него все было просто: враг, друг, битва. Дипломатия и тонкие игры не были его стихией. Но он видел мою решимость.

— Твое слово — закон, князь. Но как мы его найдем? И как к нему подступиться? У него должна быть сильная охрана — чай, не последний человек в империи?

— Нет. Сначала — разведка. Нам нужно узнать о нем все. Где он живет, какую имеет охрану, его распорядок дня, его привычки. Все. Мы должны знать о нем больше, чем он знает о себе самом. Тогда у нас будет выбор — как к нему подойти. Словами… или силой.

Я подошел к столу, взял со стопки чистый лист бумаги и ручку.

— Вероника говорила, что у него есть особняк в Старом Городе, недалеко от дворцовой площади. Но он редко там ночует. Чаще — в казармах Тайного Приказа или во дворце. Нам нужно найти его. Проследить за ним.

Я посмотрел на Китежа.

— Твои воины справились с дворцом. Справятся и с этим. Но осторожность — превыше всего. Разумовский не Шуйский. Он хитер, и у него наверняка есть свои методы защиты, в том числе и от незваных духов. Скажи им, чтобы не слишком приближались. Пусть наблюдают с расстояния. Как тени. Как ветер.

Китеж кивнул, его лицо вновь стало маской командирской сосредоточенности.

— Они будут его тенью. Он не сделает и шага, чтобы мы не узнали об этом. Мои духи справятся. Пошлю самых лучших.

— Хорошо. Пусть идут. Сейчас. Чем раньше мы получим информацию, тем быстрее сможем действовать.

Китеж обернулся к пустому, казалось бы, углу кабинета и издал короткий, низкий звук, похожий на удар по натянутой струне. Воздух в углу заколебался, и из него проступили две фигуры — высокий и сухопарый Велигор и юркий, невесомый Ратибор. Они стояли, ожидая приказа.

— Задание, — отчеканил Китеж. — Князь Разумовский. Начальник Тайного Приказа. Найдите его. Узнайте все о его передвижениях, привычках, охране. Он хитер. Не подходите близко. Вы — его тень. Понятно?

Духи склонили головы. Ни слова. Лишь алые глаза горели холодным огнем готовности.

— Идите, — сказал я. — Принесите мне хорошие новости.

Велигор и Ратибор растворились в воздухе так же бесшумно, как и появились. Теперь нам снова предстояло ждать. Но на этот раз ожидание было иным. Мы уже не просто планировали налет. Мы начинали сложную, опасную партию, где фигурами были призраки, а ставкой — жизнь моей сестры и будущее всего рода. И на кону стояла не сила, а хитрость. Готов ли я был к такой игре? Время покажет.

После ухода духов в кабинете воцарилась та особая, густая тишина, что наступает после принятия судьбоносного решения. Китеж стоял у карты города, вновь впиваясь в нее своим алым взором, словно пытаясь силой воли вычислить, где может скрываться этот загадочный князь. Я же чувствовал, как адреналин, подпитывавший меня все это время, начинает медленно отступать, оставляя после себя пустоту и леденящую усталость. Мысли путались, план, только что казавшийся дерзким и многообещающим, теперь представлялся авантюрой, полной непредсказуемых рисков.

— Мне нужно… мне нужно все обдумать, — произнес я, больше самому себе, чем Китежу. — Наедине.