Мэри Лонгшир - дочь магната. - Эва Гринерс Страница 3

- Фред, пока мы не знаем точно, мы верим в лучшее. Но мы должны быть готовы ко всему. Сейчас я прошу вас об одном: не слушайте слуг и не плачьте при тете Шарлотте. Заодно не слушайте её причитаний. Хорошо?

Они закивали, испуганные, но собранные моим ледяным спокойствием. В этот момент в дверь постучали. Барнс вошел с подносом, на котором лежала карточка.

- Мисс Мэрилин, прибыл мистер Сент-Джон, управляющий делами поместья. Он настаивает на немедленной встрече. Говорит есть вопросы, не терпящие отлагательств.

Я посмотрела на карточку управляющего. Сент-Джон. Ну что ж, посмотрим, из какого теста сделаны местные «эффективные менеджеры».

- Зовите его сюда, Барнс, - я устало махнула рукой. - Раз уж день начался с катастроф...давайте следующую. Дети, идите. Не думайте о плохом и не раскисайте.

Я встала, выпрямила спину и приготовилась к встрече с новой переменной в этом безумном уравнении. Интересно, если я сейчас проснусь - что будет тут дальше?

Если Барнс был воплощением британской невозмутимости, то управляющий представлял собой наглядное пособие по дезорганизации. Полноватый, с красным лицом и пачкой газет под мышкой, он так тяжело дышал, будто сам плыл с новостями от «Титаника» вплавь. От него пахло типографской краской, табаком и дешевой паникой - коктейль, который я всегда презирала в своих подчиненных. Как мог Лонгшир нанять такого управлять делами?

- Мисс Мэрилин! - он едва не выронил газеты, пытаясь изобразить одновременно и поклон, и жест глубочайшего сочувствия. - Какое горе! Какое невообразимое, чудовищное несчастье! Весь город только об этом и говорит. О, бедный лорд Лонгшир!

Он замер, ожидая от меня всхлипов, или возможно даже обморока. Я же смотрела на него как на внезапно возникшее препятствие на четко выверенном маршруте.

Мой мозг автоматически начал сканировать его: Сент-Джон пришел зафиксировать Убытки и прощупать почву на предмет того, кто теперь будет подписывать счета.

Всё остальное было пухом, который он на себя накидывал.

- Успокойтесь, Сент-Джон, - произнесла я спокойно. - Вы создаете слишком много шума.

Сент-Джон кинул веером газеты на массивный дубовый стол. Заголовки кричали:

«Величайшая катастрофаь, «Титаник пошел ко дну»

- Мисс Мэрилин, я счел своим долгом немедленно прибыть, - он вытирал пот со лба скомканным платком. - Мы должны обсудить... ну, вы понимаете. Юридические формальности, полномочия по управлению поместьем, счета поставщиков. Пока не назначено официальное опекунство над младшими, нам нужно решить вопрос с текущими платежами. Я подготовил реестр...

Я перебила его, не дав закончить фразу. В логистике есть золотое правило: не менять маршрут, пока не получено подтверждение о блокировке текущего пути.

- Вы чересчур торопитесь, Сент-Джон.

Он замер с открытым ртом, рука его зависла над пачкой документов.

- Простите, мисс?

- Я говорю, что вы хороните лорда раньше времени. Газеты пишут о столкновении, о затоплении, но у нас нет списков погибших. Пока я не увижу его фамилию в этом списке, я не намерена обсуждать «управление поместьем» и «полномочия».

Управляющий моргнул. Его маленькие глазки забегали по моему лицу, пытаясь найти там признаки истерики, но натыкались лишь на гранитную уверенность.

- Но... мисс Мэрилин, - пролепетал он, - я лишь хотел сказать, что вы можете полностью на меня положиться. В эти тяжелые минуты... я ваш верный слуга. Я хотел облегчить вашу ношу.

- Нисколько в этом не сомневаюсь, - я слегка склонила голову набок. – Ваша верность заслуживает похвалы. Однако сейчас ваша главная задача – сохранять невозмутимость. Никаких изменений, никаких «чрезвычайных мер». Работайте так, будто лорд Реджинальд просто задержался на лишнюю неделю.

Сент-Джон явно не ожидал такого отпора от сопливой девчонки, которая еще вчера, вероятно, интересовалась только цветом лент на шляпке. Он забормотал извинения.

- Да, конечно... как скажете, мисс. Я... я буду в конторе. Если что-то прояснится…

- Благодарю, мистер Сент-Джон. Барнс вас проводит.

Когда дверь за ним закрылась, я тяжело опустилась в большое кресло. Внутри меня, где-то глубоко под корсетом, который неприятно впивался в рёбра, проснулось странное чувство. Это был азарт. Несмотря на весь ужас и трагизм ситуации и неизвестность, мне... нравилось. Это был вызов. Если это сон, то он был по мне.

Я закрыла глаза. Нужно было хоть немного побыть в тишине, переварить пласт информации о семье, о которой я знала ничтожно мало.

- Барнс! - произнесла я, когда дворецкий вернулся. - Я поднимусь к себе. Мне нужно... помолиться за спасение отца. Позаботьтесь, чтобы меня не беспокоили хотя бы час.

Это был идеальный предло. Я уже видела себя в тишине своей комнаты, где смогу спокойно составить в уме схему дальнейших действий, но у кого-то наверху были свои планы.

В дверях кабинета снова возник Барнс. Лицо его выражало ту степень обреченности, которая обычно предшествует объявлению о конце света.

- Мисс Мэрилин... Прошу прощения, но прибыла мисс Каролина. Она в крайне... расстроенных чувствах.

Я мысленно чертыхнулась. Невеста. Тот самый «неучтенный фактор», который сейчас ворвется с воплями и претензиями на сочувствие. Впрочем, я, наверное, просто злая и старая, а женщина только что узнала о возможной гибели жениха.

Добрее нужно быть, Витаминна.

- Сгорел сарай, гори и хата, - пробормотала я, поднимаясь с кресла.

- Простите, мисс? - Барнс непонимающе наклонил голову.

- Я говорю - веди её сюда, Барнс. И приготовь как её... нюхательную соль, правильно? Чувствую, она нам понадобится.

Глава 3.

Двери библиотеки распахнулись. В проеме стояла она - Каролина. Миниатюрная, хрупкая, воплощение невинности, сошедшее с открыток того времени. Она замерла на секунду с драматическим пафосом, прижимая руку к груди, а затем буквально полетела ко мне с протянутыми руками.

- Голубка моя! Настал тот час, когда мы можем забыть наши обиды и разногласия, на всех нас свалилось такое горе! Дай же я обниму тебя!

Я не шелохнулась. В голове щелкнуло: «Голубка»? Мы что, в дешевом любовном романе? Мой взгляд сканировал её лицо. Кожа - фарфоровая, ни единого изъяна, губки бантиком, а глаза... огромные, влажные, испуганные, как у Бэмби, попавшего в свет фар. Идеальная приманка для мужчины «глубоко средних лет», который подсознательно ищет податливости, покорности и ощущения собственного всевластия. Реджинальд явно хотел видеть рядом не личность, а податливый пластилин.

Я вежливо, но твердо отстранилась, не давая ей сомкнуть объятия. Однако, и отталкивать её не следовало. Чтобы понять, как играть дальше, мне нужно было выяснить, из-за чего мы «ссорились» и в