Истинная. Талисман генерала драконов - Любовь Оболенская Страница 3

Похоже, мне снова снился сон.

Без визуального ряда.

Только темнота — и чья-то скучная беседа, плавающая в той темноте, словно труп утопленника в нефтяном болоте.

Двое мужчин вели диалог голосами равнодушными, как у патологоанатомов, которые видели всё, даже выпотрошенного мертвеца, открывшего глаза и спросившего «Извините, а сколько сейчас времени?»

— А вот и новое поступление, — проговорил Голос Номер Один. — Навык удержания довольно высок, восемьдесят семь из ста. Физическая подготовка тоже неплоха, восемьдесят один. Возраст и внешность, конечно, так себе. Первое шестьдесят восемь, второе пятьдесят шесть.

«Кажется, сейчас мне вместо моих «сорок пять — ягодка опять» дали «шестьдесят восемь — присмотреть оградку просим», — пришла вялая мысль. «Ну а что внешность оценили в пятьдесят шесть из ста, так это уже просто свинство».

— Возраст в Преобразователе до двадцати откатим, не проблема, — зевнул Голос Номер Два. — Внешку расплавим, слепим всё как генералу нравится. Главное навык удержания годный. Ну чего, берем в работу?

— А что делать? — раздраженно отозвался Голос Номер Один. — За сегодня уже троих в биореактор отправили. В последнее время Ловцы поставляют материал, который прям с ходу можно на утилизацию отправлять. Эта хоть более-менее проходит по нижней планке отбора...

Я понимала, что разговор идет обо мне. Но при этом многое в диалоге оставалось за гранью понимания. Что за «навык удержания»? О каком «преобразователе» речь? Как понять «расплавим внешку», которую потом предполагалось слепить дабы понравиться какому-то там «генералу»? Будто бы двое сумасшедших обсуждают бред, пережитый ими совместно...

— Ладно, работаем, — вздохнул Голос Номер Один. — Преобразователь готов?

— Не знаю, — отозвался Второй. — Сегодня я дал задание лаборанту отчистить его от последствий неудачного процесса. Надеюсь, он уже отскреб и отмыл всю органику, иначе программа отката возраста просто не запустится. Или же затупит из-за разных ДНК в поле воздействия и снова разнесет объект на мясные ошметки.

«Погодите! — мысленно возмутилась я. — Если я правильно понимаю, то меня собираются засунуть в некий агрегат, где периодически что-то не получается, в результате чего он оказывается заляпанным кусками плоти подопытных? Я на такое категорически не согласна!»

От возмущения я очень сильно постаралась проснуться. Прям все усилия приложила, мысленно заставляя вялое, непослушное тело очнуться от коматоза и начать действовать...

Но открыть глаза не получилось. А на попытку заорать лицо отозвалось очень чувствительной болью, просигнализировавшей мне, что происходящее, скорее всего, не сон, а самая что ни на есть реальная действительность... Пришло воспоминание об ударе молнии, а следом за ним предположение, что моё лицо в результате того удара получило страшные ожоги... И от всего этого желание очнуться и хоть что-то предпринять стало прямо-таки нестерпимым!

— Давай поторопимся, — проговорил Голос Номер Один. — У объекта наблюдаются признаки выхода из наведенного сна. Возможно, она уже нас слышит.

— Может даже и видит, — усмехнулся Второй. — Да наплевать в общем-то что там ощущает биомасса с зачаточными признаками разума.

А вот это меня уже конкретно выбесило! И я, предприняв титаническое усилие, всё-таки смогла немного раздвинуть свинцовые веки...

Правда, ничего особенного не увидела.

Потолок с несколькими точечными светильниками, и склонившиеся надо мной два лица в белых масках, халатах и шапочках, глядящих на меня.

Врачи?

Похоже на то.

Только глаза у них странные, с желтой радужкой вокруг зрачков. Два доктора с контактными линзами одинакового цвета? Зачем им это? А может это не линзы, просто у всех местных психов помимо непорядка с головой наблюдается прогрессирующая желтуха?

— Всё, работаем, — произнес Номер Один. — Добавь наведенного сна, и транспортируем объект в Преобразователь.

...Голоса отдалялись, при этом появилось ощущение, что меня куда-то везут... Затем весьма не нежно перекладывают с каталки — словно куль с картошкой взяли и швырнули на что-то твердое, немедленно загудевшее и завибрировавшее подо мной...

И тут внезапно всё мое тело пронзила настолько нереальная боль, что милостивое сознание просто вырубилось, мгновенно погрузив меня в непроглядную космическую тьму...

Глава 4

Боль — лучший способ прийти в сознание, от которого тебя отключила гораздо более сильная боль...

Хотя эта оказалась лишь немногим слабее предыдущей, от которой я вырубилась напрочь.

Первым моим рефлекторным желанием было заорать — когда вопишь так, что собственный крик раздирает легкие, легче. Организм отвлекается на ор, и страдание притупляется...

Но еще более устойчивый приобретенный рефлекс заставил крепко сжать зубы, подавив даже стон, рвущийся из груди, коль уж с криком не вышло... Если тебя так корежит, возможно, враг вколол тебе какую-нибудь хитрую «сыворотку правды», и в этом случае показывать слабость никак нельзя... Даже если очень хочется... Ибо не только себя — товарищей подведешь, показав противнику, что тебя можно «расколоть». Чем он и займется с усердием, распознав в вашей группе наиболее слабое звено...

А потом пришли воспоминания.

Странная метка на руке...

Молния...

Врачи с дурацкими контактными линзами, мелящие какую-то несусветную чушь...

Похоже, зря я всё-таки в кожвендиспансер отправилась. Надо было сразу в дурку ехать сдаваться. Мол, пакуйте меня, люди добрые, в смирительную рубашку, потому что незапакованная я такого натворить могу, что всем чертям тошно станет...

Ну а пото̀м я, хоть и с трудом, глаза всё-таки открыла.

И убедилась, что насчет дурдома я в своих выводах оказалась совершенно права...

Находилась я в просторном зале, стены которого были сложены даже не из кирпичей, а из грубо обтесанного камня. Освещалось данное помещение факелами, торчащими из местами ржавых железных держателей, что были воткнуты в стены между этими камнями.

Я сидела на кресле, к толстым деревянным подлокотникам которого кожаными ремнями были плотно привязаны мои руки. А напротив меня стоял седовласый мужчина в черной шапочке и костюме того же цвета, перехваченном широким кожаным поясом, на котором висели золотые ключи, усыпанные драгоценными камнями. Мужчина смотрел куда-то поверх моей головы со скучающим выражением лица, какое могло бы быть у плохого доктора, которого вызвали к умирающей — мол, великие небеса, когда ж она сдохнет? Только время мое отнимает, мерзавка эдакая.

— Ну, слава генералу драконов, очнулась наконец, — констатировал старик.

— А что... были варианты? — с трудом проговорила я. Не столько ради получения информации, сколько протестировать себя, могу ли я говорить после столь интенсивного болевого шока.

— Несомненно, — кивнул старик, качнув седой шевелюрой, ниспадавшей ему на плечи, и наконец соизволив перевести на меня надменный взгляд. — Около тридцати процентов Истинных не выдерживают перехода в другую вселенную Розы Миров, и примерно столько же умирает при трансформации в Преобразователе. А оставшиеся зачастую бывают настолько бестолковыми, что их приходится утилизировать в биореакторе