Комполка (СИ) - Башибузук Александр Страница 3

В Москве Алексея встретили, как героя, сразу дали четвертое «Красное Знамя» и навесили четыре кубика комполка, рапорты приняли, пообещали, что примут меры, отправили в отпуск на излечение, но… уже через пару недель началась непонятное движение. Лексу вызвали к непосредственному начальству и приказали повторно переписать рапорта, в которых, потребовали без всякого снисхождения и никого не щадя, указать на все недостатки и провалы операции. Алексей терялся в догадках и пообщался с Буденным, мол, что за хрень творится? На что Семен Михайлович твердо посоветовал:

— Делай, Лекса, не забивай голову дурным и ничего не бойся. Режь правду матку, ети ее в дышло! Так надо! Расслабилась сволота, будем на место ставить…

Алексей так и сделал. А уже потом до него стало доходить, что, возможно, дело в подковерной борьбе в высших эшелонах власти. Котовского прочили заместителем Фрунзе и в Реввоенсовет, а определенные круги этому очень противились. Или, как вариант, таким образом, через Котовского, собрались добить Троцкого, ставя ему в вину развал армии. А может, первоконники, бывшее руководство Первой конной армии, интриговало против красного казачества, второконников, соответственно, командиров Второй конной армии, которых дико недолюбливало, вплоть до откровенной вражды. Или что-то еще. До конца Алексей так и не выяснил. Вариантов подоплеки происходящего хватало.

От догадок спокойней не стало, так как Лекса прекрасно понимал, что и его самого могут с легкостью пустить под нож, но отступать было уже поздно. Дело в том, что инициаторы шумихи, как раз являлись негласными покровителями самого Алексея и ссориться с ними, по меньшей мере, было глупо.

В любом случае, сглаживать углы на Реввоенсовете Лекса не собирался. Тем более, говорить правду всегда приятно. Хотя и не всегда полезно. Особенно в армии. Сил и решимости придавало еще то, что разбирательство могло привести к полезным изменениям в Красной армии. А ради такого, Лекса готов бы отдать не только душу, но и жизнь.

А дальше наступил момент истины: по результатам его вызвали с докладом на расширенное заседание Реввоенсовета…

И вот, Лекса сидит перед дверью кабинета товарища Фрунзе, где собралось расширенно заседание РВС.

— Товарищ Турчин…

Лекса поднял голову.

— Вас просят… — секретарь взялся за ручку двери.

Лекса встал и, привычно придерживая рукой шашку, сделал первый шаг к кабинету.

При всех случившихся ошеломительных взлетах в воинской карьере, он так и остался кавалеристом. А если кавалерист — то шашка со шпорами и никаких отговорок не может быть. Устав Лекса любил нежно и трепетно, и нарушать не собрался даже в условиях конца света.

Уже на пороге Алексей неожиданно услышал доносящийся из кабинета слегка гнусавый и картавый голос.

— Что тут неясно? Мне все ясно, как белый день. Этот щенок натворил дел, провалил задание, а потом, чтобы избежать справедливого возмездия, принялся жаловаться, пытаясь свалить вину с себя. Товарищи из Тирасполя все ясно изложили. Кому я поверю, этому выскочке или проверенному партийцу и революционному полководцу?

У Лексы по спине пробежали ледяные мурашки. Дело принимало уж совсем скверный оборот. Судя по всему, «товарищи из Тирасполя», прекрасно понимая, что без оргвыводов по их персонам не обойдется, прибегли к испытанному средству — настучали первыми, свалив все грехи на источник опасности.

А еще, Алексей узнал этот голос…

Впрочем, медлить не стал и вошел в кабинет.

Одновременно с финальным лязгом шпор, рука четким уставным движением взлетела к фуражке, в кабинете отголоском пролетел негромкий, но уверенный рапорт.

— Комполка Турчин по вашему приказанию прибыл!

В кабинете на мгновение повисла тишина. Лекса воспользовался моментом и быстро осмотрелся.

За огромным, оставленным в букву «п» столом сидели члены Реввоенсовета. Председатель РВС — Фрунзе Михаил Васильевич, его заместитель, начальник снабжения РККА Уншлихт Иосиф Станиславович, Тухачевский, Буденный и Ворошилов. Начальник штаба РККА Каменев Сергей Сергеевич, Орджоникидзе Георгий Константинович, начальник главного Политического Управления Бубнов Андрей Сергеевич, Председатель Совета Народных Комиссаров Грузинской ССР Элиава Шалва Зурабович, Лашевич Михаил Михайлович, заместитель наркома военно-морских дел. Хорошо знакомый Алексею по Туркестану постоянный представитель Автономной Туркестанской ССР при Президиуме ВЦИК Хидыр-Алиев Инагаджан, командующий войсками Украинского военного округа Егоров Александр Ильич, начальник ВМС Зоф Вячеслав Иванович, начальник Политического управления Балтийского флота Еремеев и другие.

Отдельно сидели приглашенные гости: Феликс Эдмундович Дзержинский, Иосиф Виссарионович Сталин, Каменев, уже Лев Борисович и рыхлый, полный человек с мятым пошловатым лицом и огромной шевелюрой волнистых волос.

Именно его голос Алексей услышал при входе в кабинет.

Председатель исполкома Коммунистического Интернационала Зиновьев Григорий Евсеевич, он же Гершен Аронович Радомысльский и по народной кличке — «Гришка Третий». Третий, потому что после Гришки Отрепьева и Григория Распутина.

Троцкий отсутствовал, так как его уже задвинули далеко на вторые планы и, вроде, даже, исключили из партии. Постаралась как раз эта тройка: Зиновьев, Каменев и Сталин. Алексей точно помнил, что со временем и Зиновьев с Каменевым пойдут под нож, но до этого момента пройдет еще очень много времени. А пока Зиновьев претендовал и не без оснований едва ли не на роль лидера государства.

Со всеми этими людьми Лекса уже встречался, так как часто пересекался с ними по служебным делам и в президиумах различных собраний и митингов, куда его часто и густо направляли, как героя краснознаменца. Никто их них не вызывал у Алексея стойкого неприятия и неприязни. Люди как люди, разные, как и все. Никто, кроме Зиновьева. Его краском Турчин возненавидел едва ли не с первого взгляда, так же как и Троцкого, за эту уродливую, нестриженую копну волос. Да и вообще, при виде Зиновьева Алексею всегда хотелось почему-то помыть руки. Впрочем, к счастью, с ним пересекаться случалось очень редко, так что Лекса почти забыл о существовании этого человека, но сейчас неприязнь вспыхнула с новой силой.

При виде Алексея Зиновьев нагло ухмыльнулся. На мятом лице прямо читалось: Слышал, что я говорил? Да, я говорил и еще скажу. И что ты мне сделаешь?

Фрунзе хотел что-то сказать, но Зиновьев его грубо перебил.

— Как же так, товарищ Турчин? Сами наделали ошибок, и нет, чтобы покаяться, так кляузничаете, вину пытаетесь переложить на плечи товарищей, которые, между прочим, протянули вам руку помощи. Это же надо было завести свой отряд в окружение, погубить людей, а теперь строите невинность. Придется объясниться, да, придется.

Зиновьев с гордым видом посмотрел на остальных, мол, смотрите, как я его!

Все члены РВС, кроме Бубнова отреагировали очень спокойно. Бубнов согласно и одобрительно покивал, даже руки поднял, чтобы похлопать, но почему-то не стал.

Фрунзе буквально передернуло, на изможденном лице проявилась раздраженная гримаса, казалось еще мгновение и председатель РВС одернет Зиновьева, но вместо этого он просто спокойно приказал Лексе.

— Начинайте доклад, товарищ Турчин.

В Алексее полыхнула злость, но почти мгновенно сменилась ледяным спокойствием. Лекса шагнул к карте на стене, одним движением раздвинул шторки и взял в руки указку. Полыхавшая внутри злость сменилась ледяным спокойствием. К докладу он был готов…

Глава 2

Глава 2

— … таким образом, на утро шестнадцатого сентября, практически вся территория Южной Бессарабии, в том числе города Измаил, Кагул, Килия и Аккерман перешла под контроль местных революционных Советов. Было взято в плен порядка трех тысяч румынских военных, захвачено около десяти тысяч винтовок, двадцать орудий разного калибра и снаряды к ним, пятнадцать пулеметов, два броневика и два пограничных сторожевых монитора…