Темный Лорд Устал. Книга VII - Тимофей Афаэль Страница 3

За его спиной город продолжал сиять равнодушными огнями.

Глава 2

«Аурелиус» летел по трассе на скорости, от которой деревья за окном сливались в сплошную зелёную полосу.

Даниил сидел на заднем сиденье, вцепившись в дверную ручку, и ждал. Ждал криков, приказов, хоть какой-то реакции. Час назад им позвонили и сообщили, что штаб-квартира «Ворон Групп» горит, что этаж переговорной уничтожен и что связи с Алиной и Линой нет. Час назад их мир перевернулся.

Но в машине стояла мёртвая тишина.

Калев сидел напротив, глядя в окно, за которым догорал закат. Ни один мускул не дрогнул на его лице с того момента, как Дымов закончил доклад. Он даже не попросил водителя ехать быстрее — хотя они и так неслись так, что движок ревел на пределе. Просто сидел, смотрел в пустоту, и его абсолютное спокойствие пугало Даниила больше, чем любая истерика.

Глеб застыл рядом с водителем. Даже его затылок казался напряженным. Телефон в руке начальника охраны не умолкал — сообщения приходили каждые несколько секунд, но он читал их молча, не комментируя.

Мурзифель лежал на коленях Даниила, и его шерсть стояла дыбом. Кот не двигался, только кончик хвоста подрагивал — единственный признак того, что он вообще живой.

Почему он молчит? — Даниил смотрел на Воронова, пытаясь уловить хоть что-то своим даром. — Там же Алина и Лина. Почему он спокоен как… ему что, всё равно?

Ответ пришёл ментальным ударом, от которого Даниил едва не подскочил на сиденье.

Не тупи, мелкий. — Голос Мурзифеля хрипло и напряжённо прозвучал в голове. — Он не спокоен. Он сейчас держит себя в руках так сильно, что если отпустит — нам всем крышка. Не лезь к нему и просто молись, чтобы мы успели.

Даниил сглотнул и отвёл взгляд. Теперь, когда кот указал на это, он увидел мелкие детали, которые раньше не замечал. Треснувшая ручка двери, за которую он держался рукой или едва заметная жилка, пульсирующая на виске. И то, как он сидел и вел сейчас себя было слишком неестественно и… контролируемо.

Это было спокойствие натянутой до предела струны. Спокойствие человека, который держит внутри что-то такое, что при выходе сожжёт всё вокруг.

За окном мелькнул указатель — до Воронцовска оставалось сорок километров. Закатное солнце заливало поля багровым светом, и Даниилу почему-то показалось, что это дурной знак.

Он закрыл глаза и начал молиться. Впервые за много лет.

* * *

Площадь перед «Ворон Групп» выглядела как зона боевых действий.

«Аурелиус» вылетел из-за поворота и затормозил юзом, оставив на асфальте чёрные полосы. Даниил едва успел схватиться за сиденье, а Калев уже открывал дверь, выходя в хаос из сирен, криков и едкого дыма.

Небоскрёб горел. Верхние этажи были объяты пламенем неестественного синевато-белого цвета, которое билось в окнах как живое существо, пытающееся вырваться наружу. Маго-огонь — Даниил узнал его по характерному мерцанию. Такой не потушишь водой, такой жрёт всё, до чего дотянется, пока не выгорит сам.

Пожарные расчёты стояли внизу, бессильно направляя брандспойты на нижние этажи. Полиция оттесняла толпу зевак и журналистов. Кареты скорой помощи выстроились в ряд, врачи суетились вокруг носилок с пострадавшими.

Воронов вышел из машины и неторопливо поправил пиджак. Словно приехал на деловую встречу, а не к горящим руинам собственной империи.

— Господин Воронов! — грузный мужчина в форме пожарного бросился к нему, размахивая руками. — Нельзя! Там температура под тысячу градусов! Маго-огонь, мы не можем сбить! Ждём спецбригаду, они будут через…

Воронов прошёл мимо него, даже не повернув головы.

— Стойте! Вы не понимаете! — Пожарный схватил его за локоть.

Двое его подчинённых бросились наперерез, пытаясь преградить путь. Толпа загудела, журналисты защёлкали камерами, кто-то закричал.

Мелкий! — голос Мурзифеля врезался в сознание как удар хлыста. — Расчисти путь! Хозяину нельзя тратить силы на этих идиотов!

Даниил стал действовать. Усиленный после ритуала дар развернулся сам собой, накрывая площадь невидимой волной.

«ПРОЧЬ С ДОРОГИ!»

Это был сильнейший ментальный приказ, вложенный в слова. Волна страха и подчинения прокатилась по толпе, заставляя людей шарахаться в стороны. Пожарные отпустили Калева и попятились, их лица побледнели. Журналисты замерли, опустив камеры. Зеваки отступали, спотыкаясь друг о друга, освобождая широкий коридор к входу в здание.

Даниил сам испугался силы, которая прошла через него. Раньше воздействовать на толпу было чрезвычайно сложно, а теперь он это сделал с такой легкостью… это пугало.

Калев даже не оглянулся, а просто продолжил идти к дверям, из которых валил густой чёрный дым.

Жадный, голодный язык пламени вырвался навстречу, потянулся к живой плоти.

Воронов сделал ленивый жест кистью, словно отмахивался от назойливой мухи.

Воздух перед ним уплотнился. Даниил увидел своим новым, обострённым восприятием некий вектор силы, направленный на пламя.

И в итоге пламя… просто вмяло обратно в холл — чудовищным давлением, загнало в глубину, как злого пса в конуру. Проход освободился.

Калев шагнул внутрь и исчез в чёрном облаке.

— Глеб, периметр! — крикнул Даниил, хватая Мурзифеля и бросаясь следом. — Не пускай никого за нами!

Жар ударил в лицо как открытая печь. Даниил натянул куртку на голову и нырнул в ад.

Внутри здания был настоящий ад, с температурой, от которой плавился металл, и пламенем, которое вело себя как голодный хищник.

Маго-огонь кидался на всё живое, тянулся к Даниилу жадными языками, словно чуял его присутствие и хотел попробовать на вкус, но там, где прошёл Калев, огонь отступал, и в образовавшийся коридор хлынули пожарные — Даниил слышал их крики и топот за спиной, видел, как они растекаются по этажам, вытаскивая тех, кто застрял в ловушке раньше недоступных кабинетов.

Калев не обращал на них внимания. Он шёл вперёд, раздвигая огонь как занавес, и Даниил видел теперь как именно это происходит. Внутренняя структура пламени, его магические векторы, искажались при приближении господина Воронова. Он фактически менял саму суть стихии, перестраивал её архитектуру и заставляя расступаться.

Лестничные пролёты превратились в раскалённые туннели, перила оплавились и стекали вниз тягучими каплями. С каждым этажом пожарных за спиной становилось меньше — они оставались позади, эвакуируя раненых, а Калев поднимался всё выше, туда, куда без него не добрался бы никто.

На площадке тридцатого этажа он остановился.

— Слишком много помех, — голос Калева был хриплым от дыма, но таким же ровным, как всегда. — Огонь сильно фонит магией.