Волчий клан 2 - Валерий Муллагалеев Страница 28

— Фас!!!

Волки рванулись вперед, Ядро в груди затряслось от всколыхнувшихся цепей.

Челищев выхватил из складок мантии кинжал с волнистым лезвием длиной с локоть. В свете луны сверкнули корявые письмена вдоль клинка. Это не походило на боевое оружие — так мог выглядеть ритуальный кинжал, которым совершают нечто более страшное, чем убийство.

Челищев взмахнул клинком слева направо — и распорол пространственную ткань на уровне пояса. Края разошлись в стороны с душераздирающим звуком, в котором смешались женский крик и надрывный плач младенца. Контуры раны скомкались изломанными линиями, в образовавшейся бреши показалась непроглядная тьма.

Два передних волка на бегу влетели в разлом и растворились в нем. Связь оборвалась, дернув меня болью, словно у меня вырвали ноготь. Остальные волки остановились, зарычали.

Я направил их в обход препятствия. Один поднырнул под разлом и пополз на брюхе. Я видел Челищева их глазами близко-близко.

Он крутанулся на месте, отчего полы мантии взвились, и сделал несколько продольных разрезов по бокам от себя. Губы его шептали слова на неведомом языке.

Из каждой новой бреши вдруг вырвались щупальца толщиной с водосточную трубу. Длинные, извивающиеся, словно дождевые черви на на сухом асфальте, они были телесного цвета.

Щупальца схлестнулись с волками. Астральные челюсти грызли противное чуждое мясо, щупальца изворачивались, душили, норовили столкнуть с балкона вниз, на арену. А падать тут как с пятого этажа!

Одно щупальце изогнулось через верх, минуя волков, и потянулось в мою сторону.

Мне пригодились бы сейчас когти, но с браслетом из лунного серебра я не мог видоизменять тело. Повинуясь старому рефлексу, рука шлепнула по поясу. Как же не хватало старого доброго палаша!

Волки упорно прорывались. Еще один канул в бездну, другого скомкало и потушило, когда он попал под расширяющийся край бреши.

Челищев вырезал перед собой настоящую ограду из пространственных ран, словно сумасшедший хирург, рисующий скальпелем на живой плоти. Он добавил продольных разрезов, вызывая новые и новые щупальца.

Очередной волк сорвался вниз, не в силах отбиться от атак с трех сторон. Я перестал его чувствовать, когда цепь из моей груди стала слишком длинной.

— Тебе еще повезло, что я уставший после призыва халазии! — смеясь прокричал Челищев. — От такой магии тебя не спасет иммунитет!

Назначенное лично для меня щупальце приблизилось, заколыхалось в воздухе, пытаясь сориентироваться.

Из моей груди вырвался новый волк, прыгнул на него и повис, вцепившись зубами. Щупальце задергалось из стороны в сторону, словно хвост взбешенной кошки. Волк держался крепко, не позволяя себя скинуть.

Создание нового волка далось мне уже тяжелее. Я не мог производить их бесконечно — в отличие от Челищева, который обращался не к собственной силе, а только призывал. Он тоже понимал это и проговорил надтреснутым голосом:

— Не на того ты напал, волколак. Меня больше!

Одним из волков я совершил прыжок, минуя пространственные баррикады. Челищев словно ждал этого — одно из щупалец метнулось наперерез и сшибло волка в сторону.

Числом ублюдка не возьмешь.

Оставалось рискнуть и пойти ва-банк.

«Ко мне!» — резко скомандовал я и мысленно натянул все цепи-поводки.

Все волки, что не были связаны боем, рванули назад и прыгнули в Ядро, на лету превращаясь во вспышки Ярости. Меня тряхнуло так, что я едва устоял на ногах.

Я снял браслет из лунного серебра.

Ощущение было такое, словно кровь вернулась в затекшую конечность, и этой конечностью был я целиком! Все тело охватил зуд, пробирающий до костей — я передернул плечами. Ярость заструилась свободными потоками.

Не теряя драгоценные секунды, я побежал вперед, прямо к Челищеву, не обращая внимания на черные провалы впереди и тянущиеся ко мне щупальца.

Челищев прищурился и приоткрыл рот, стараясь понять, что я задумал.

Алая вспышка — и в следующую секунду я превратился в астрального волка, одного, но огромного, пылающего концентрированной Яростью.

Прыгнул вперед и вверх. Щупальца бессильно хлестнули меня по бокам в тщетной попытке сбить траекторию прыжка. Те, что метнулись навстречу, смялись о мою грудь и морду, как вареные спагетти.

До Челищева оставались считанные метры — еще немного, и я обрушусь на него и сомкну пасть.

Он поднял голову вверх и вытаращил глаза. Отпрянул к перилам балкона, но места больше не было.

Я напрыгнул сверху, намереваясь одним укусом превратить всего чернокнижника в фарш.

В последний момент он метнулся в сторону, взмахнул кинжалом в мою сторону.

Это ему помогло, но не шибко.

Мои челюсти сомкнулись не на голове, а на руке с кинжалом. Локтевой сустав размозжило в зубах, я рванул мордой в сторону.

Раздался вопль, в котором не было боли — только злость и ненависть, возмущение, какое может быть только у человека, который считает себя сильнее, но терпит поражение.

Челищев не выпустил кинжал из руки, пальцы продолжали крепко сжимать рукоять — вот только рука Челищеву уже не принадлежала. От от нее остался только плечевой сустав и короткий обломок кости.

Я поперхнулся то ли от кинжала на языке, то ли от мерзопакостной крови, чей вкус напоминал прогорклое масло. Выплюнул.

Челищев воспользовался этим моментом. Шипя от боли, он шагнул к краю балкона, глянул вниз, где до сих пор колебалась мембрана открытого для халазии портала. Неуклюже помогая себе одной рукой, Челищев вскочил на перила и — прыгнул.

Мои челюсти клацнули вслед, но поймали лишь край мантии. В пасти остался шелковый лоскут.

Поставив передние лапы на перила, я свесил морду вниз.

Челищев падал в зияющую черноту портала. В его глазах не было страха — только ненависть.

— Я вернусь за тобой! — прокричал он. — И за всем вашим племенем!

Голос стремительно удалялся, Челищев исчез в клубящемся портале.

Без него бреши в реальности начали стягиваться, безжалостно перекусывая вытянувшиеся щупальца. Дрогнул и главный портал, скомкался до одной точки и мигнул нестерпимо яркой звездой, после чего пространство вновь стало нормальным.

Слова Челищева ясно дали понять, что помирать он не планировал.

«Бляха!» — вырвалось у меня.

Но как скоро он сможет вернуться? Это надо будет обсудить с начальником Канцелярии Вельяминовым или хотя бы с привратником. Задание еще не выполнено, однако я сделал нечто большее, чем устранил Челищева — растоптал его репутацию, прилюдно доказал несостоятельность его идей.

Я окинул взглядом опустевшие трибуны. Лишь иногда мелькала чья-нибудь спина, чтобы тут же скрыться в проеме выхода.

Одна фигура осталась сидеть в секторе для аристократов. Ранее я не видел этого мужчину. Он спокойно сидел на кресле под навесом