Охота на мастера. Том 2 - Александра Лисина Страница 28

Я, когда их увидел, испытал целую гамму всевозможных эмоций, от сомнений до смутной гордости за род, сумевший породить таких людей. Которые даже спустя столько лет, после всех испытаний, выпавших на их долю, смогли не только выжить, но и сохранили прежнее единство.

Правда, при виде моей закутанной в драймарант фигуры на их лицах появилось вполне обоснованное сомнение. Многие вопросительно уставились на Первого, молча интересуясь, того ли человека он к ним привел.

Но я избавил их от ненужных колебаний, одним движением развеяв закрывающую мое лицо найниитовую маску. А еще через мгновение таким же незамысловатым способом избавился от найниитовой брони, позволив ей сначала посеребрить мою одежду характерным блеском, а потом просто исчезнуть, открыв чужим взорам обычный спортивный костюм с эмблемой известной столичной академии, самые обычные ботинки, простую белую футболку и тем самым показав намного больше, чем я когда-либо себе позволял.

Доверие…

Я очень не зря недавно сказал об этом Ноксу. Две недели назад в том числе и эти люди приняли решение, признав, что я достоин их доверия. И я это видел. Чувствовал. Меня это искренне поразило. А теперь настала моя очередь показать им, что я больше не чужак в маске. Не сторонний наблюдатель. И не человек, который во всем ищет только выгоду. Просто вместо того, чтобы говорить об этом, я предпочел это показать.

И они неожиданно оценили. Поняв, что именно я сейчас сделал, бойцы ощутимо расслабились и тут же, не дожидаясь команды, выстроились в девять идеально ровных шеренг, как солдаты во время смотра. Без показухи. Без разговоров.

Правда, люди есть люди. Какими бы сообразительными, понимающими или суровыми они ни были, нельзя было вот так просто прийти, показать себя и, молча развернувшись, снова уйти, оставив их наедине с мыслями и догадками.

Надо было что-то сделать.

Или сказать?

Но что?

Пафос в данной ситуации был откровенно неуместен. Громкие слова и обещания тем более. Поэтому я немного подумал и, подняв руку, коснулся плеча стоящего рядом Нокса, одновременно с тем приложив усилие, чтобы ненадолго пробудить кровные узы.

Перед моим внутренним взором снова, как и две недели назад, возникла светящаяся паутина, которая соединила всех присутствующих здесь Расхэ в одну большую сеть. Вернее, это была не совсем сеть, а, скорее, схема, где самая первая нить шла от меня к Ноксу, затем от него — к самым близким его соратникам, и уже потом она дробилась на множество дополнительных лучиков, в которых тем не менее чувствовалась система.

Ключевыми точками этой схемы являлись, разумеется, маги. Причем, насколько я понимаю, распределение связей шло от более сильных и опытных к более слабым. А также от командиров к подчиненным. И даже интенсивность свечения в связях между бойцами заметно варьировала, из чего я сделал вывод, что всю эту систему, скорее всего, можно не просто видеть, но ею наверняка можно как-то управлять.

Сейчас, правда, передо мной стояла другая задача.

— Приветствую вас, бойцы, — негромко сказал я, обведя глазами зал и убедившись, что меня не просто слушают, а каждое мое слово будто эхом отдается в людских душах, отчего каждое из них стало весомее в разы. — Меня зовут Адрэа Расхэ. Я — последний представитель основной ветви рода Расхэ. Однако до сегодняшнего дня вы знали меня как человека по кличке Двойник…

Я ощутил, как после моих слов заметно напряглись и потяжелели родовые узы. Народ, хоть внешне это ничем не проявилось, все-таки заволновался. Из-за этого натяжение нитей явственно возросло. Удерживать их стало значительно сложнее. И мне пришлось приложить усилие, чтобы не уронить ни одну, хотя это и было непросто.

— Полагаю, вам уже известно, что уничтожение рода Расхэ было не просто санкционировано тэрнэ Ларинэ, а стало результатом предательства, — ровно продолжил я, когда волнение улеглось. — Восемь лет назад род Расхэ предали, его тан был ложно обвинен и жестоко убит, а сами вы потеряли не только имя, привычную жизнь, но и семьи. Любимых женщин. Родителей. Детей. Друзей…

Люди после моих слов дружно помрачнели, а узы крови потяжелели еще больше. Но меня это не смутило.

— Все вы прошли через боль и потери, — продолжил я, роняя слова в оглушительной тишине, словно тяжелые камни — в спокойное лесное озеро. — Все вы за прошедшее время не раз задавались вопросами: зачем и почему? Вас годами терзали сомнения, непонимание, злость и отчаяние. Но все же вы не сдались. Не забыли. Не простили. И стоите сегодня здесь, глядя на меня с надеждой и ожидая, что с моим приходом все изменится…

— Так вот, я хочу, чтобы вы понимали уже сейчас — оно не изменится, — ровно сказал я, глядя людям в глаза. — Мертвые не воскреснут. Из пепелищ не поднимутся новые дома, а то, что когда-то у вас было, никогда не вернется и не станет прежним. Род Расхэ официально мертв. Его имя предано забвению. Его достижения обесценены. И я не буду обещать, что однажды вы вернете себе прежнюю жизнь…

Люди помрачнели еще больше, а узы потяжелели настолько, что мне стало трудно дышать.

— Но я могу пообещать вам другое, — тихо добавил я, стоя на перекрестье хмурых, недоверчивых, растерянных и настороженных взглядов, в которых стремительно просыпались разочарование и злость. — Я даю слово, что вы сможете отомстить. За свои дома, за родных и за всех, кого когда-то потеряли. Я даю слово, что те, кто нас предал, понесут за это наказание. Больше скажу, мне известны их имена. Пока еще не все, но уже очень многие. Мне также известны их титулы и должности. Я знаю, кто именно это задумал и осуществил, и даю вам слово, что мы их уничтожим. Не убьем — именно уничтожим. Шаг за шагом, постепенно, неуклонно мы лишим их всего: денег, должностей, репутации, связей, людей, имени, будущего… Мы сотрем их с лица земли. Уничтожим все, что они создали. Подчистую. Собственно, мы уже это делаем. И не остановимся, пока не уничтожим их всех одного за другим… Я клянусь вам в этом, братья. Клянусь нашими общими предками и родом.

Меня ненадолго окутало ярчайшее сияние, подтверждая, что клятва действительно дана и принята. По узам после этого прошла волна мрачного удовлетворения. Терзавшие бойцов злость и разочарование стали заметно меньше, однако мне после этого легче совсем не стало.

Держать прямую связь с таким количеством людей оказалось слишком тяжело. Она высасывала из меня силы. Выматывала