"Фантастика 2023-173". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Останин Виталий Сергеевич Страница 278

Короче мы с Давидом Моисеевичем подружились довольно крепко. Именно он оказался первым из горожан, попытавшимся навестить меня в тюремных застенках. К моему сожалению, во время следствия ко мне его не допустили, но принесенные им книги мне все-таки передали по личному распоряжению начальника тюрьмы.

Вот так и пребывал бы я в застенках неизвестно сколько в ожидании суда, однако все кардинально поменялось в одно солнечное августовское утро.

Поначалу все происходило по обычному сценарию: подъем, неспешная прогулка по брусчатке внутреннего двора, завтрак. Я, было, собрался завалиться на нары и наконец-то добить здешний аналог «Робинзона Крузо». Кстати, ничуть не хуже бессмертного творения Даниэля Дефо. Во всяком случае местный Робинзон показался мне более живым и откровенным, нежели тот, что из прошлой реальности. Во всяком случае, он не постеснялся живо описать процесс удовлетворения определенных мужских потребностей путем греховной связи с… козой. А куда бедному деваться, он же целибат не принимал, а тяжелый труд лишь закалил его организм и усилил желание общения с противоположным полом. Это спустя лишь пять лет к его острову прибило лодку с местной дамой-рыбачкой, штормом унесенной от родных берегов. С тех пор жизнь мужика и наладилась. Он даже остров покидать не хотел, когда его семейство обнаружил испанский галеон. Пришлось матросам едва ли не насильно забирать его с острова со всеми к тому времени многочисленными чадами и домочадцами и нажитым скарбом.

Было жутко интересно, чем же закончится вся эта двадцатилетняя эпопея, но дочитать оставшиеся три десятка страниц мне не дали. Двое парней из охраны заглянули в камеру и в довольно вежливой форме пригласили меня к начальнику тюрьмы. Как бы мне ни хотелось добить книжкуу, проигнорировать приглашение столь уважаемого господина я не мог.

— Господин штабс-капитан, подследственный Воронцов прибыл по вашему приказанию! — громко по-военному отрапортовал я как только переступил порог его кабинета.

— Полноте, Андрей Драгомирович, проходите, — он указал рукой на мягкий стул, — присаживайтесь. Кофе, чай?

— Спасибо, господин штабс…

— Умоляю вас, молодой человек, — Овчинников даже замахал руками, — давайте обойдемся без чинов и званий. Обращайтесь ко мне просто — Геннадий Петрович.

— Хорошо, Геннадий Петрович, от чашки кофе, с вашего позволения, не откажусь.

Вскоре на столе стоял пышущий паром кофейник со всеми необходимыми принадлежностями: молоко, сливки, сахар и какое-то печение. Штабс-капитан лично разлил кофе. Я же тем временем сидел и офигевал от проявления столь неожиданной заботы со стороны высшего тюремного начальства. Однако вопросов не задавал, прихлебывал вкусный густой напиток, возводя периодически глаза к потолку, воздавая тем самым заслуженную дань специалисту, изготовившему его. Печенье, сахар, тем более молоко со сливками я проигнорировал — люблю, понимаете ли, почернее, покрепче и погорячее.

Наконец вторая чашка обнажила свою густую кофейную сущность. Я отодвинул хрупкий фарфор от края стола и вопросительно посмотрел на хозяина кабинета.

Овчинников посмотрел на меня как-то по-доброму. Затем, выдвинув ящик стола, положил передо мной газету, приятно пахнущую типографской краской.

— Сегодняшний выпуск столичного «Слова». Прошу ознакомиться, Андрей Драгомирович.

Я взял газету в руки, раскрыл и на первой странице прочитал:

Божиею милостию, Мы, Петр Васильевич IV Бельский,

Богом данный Император и Самодержец Всероссийский;

Государь Владимиро-Суздальский,

Псковский Смоленский, Литовский, Волынский,

Подольский и Финляндский

и прочая, и прочая, и прочая…

Объявляем всем верным Нашим подданным:

05.08.1858 г. от РХ в шесть часов утра войска Шаха Персидского Надир-шаха Каджара в количестве десяти пехотных и трех конных дивизий при поддержке артиллерии и примерно тысячи боевых чародеев без какого бы то ни было законного основания и предварительного объявления о начале военных действий пересекли границу нашей империи в районе населенного пункта Астара и двинулись в направлении Ленкорани.

Наши доблестные пограничные части пытаются сдерживать наступление противника, однако на данный момент силы несопоставимы.

Одновременно граждане нашей империи, находившиеся на территории Персии, включая сотрудников дипломатических миссий были взяты под стражу и безжалостно брошены в тюрьмы, а многие пострадали от бесчинств религиозных фанатиков.

На Наше предложение о мирном урегулировании возникшей ситуации, посол персидский ответил глумливым отказом и потребовал передачи во владение Шаха обширных прикаспийских земель, включая Азербайджан и Западный Туркестан.

На столь наглый выпад соседнего государства, с коим Россия никогда не помышляла воевать, Мы, как богом данный Государь и Император, вынужден объявить войну Персии, также ввести военное положение на всей территории Российской Империи.

Ныне на долю нашего народа-великомученика выпало очередное тяжкое испытание — оградить честь, достоинство, целостность России и положение её среди Великих Держав. Мы непоколебимо верим, что на защиту Земли Русской дружно и самоотверженно встанут все верные Наши подданные.

В грозный час испытания да будут забыты внутренние распри. Да укрепится еще теснее единение Царя с Его народом и да отразит Россия, поднявшаяся как один человек, дерзкий натиск врага.

С глубокою верою в правоту Нашего дела и смиренным упованием на Всемогущий Промысел Мы молитвенно призываем на Святую Русь и доблестные войска Наши Божие благословение.

Дан во Владимире и Суздале, в шестой день августа в лето от Рождества Христова тысяча восемьсот пятьдесят восьмое, Царствования же Нашего в тридцать третье.

Прочитав передовицу, я положил газету на стол и недоуменно посмотрел на лыбящегося во все тридцать два зуба начальника тюрьмы.

— Насколько я понимаю, Россия вступает в вооруженное противостояние с Ираном. — я озвучил очевидную истину. — А меня-то это каким боком касается?

— Самым непосредственным, — штабс-капитан посмотрел на меня с видом триумфатора. Однако наткнувшись на мой недоумевающий взгляд, все-таки снизошел для пояснения сложившейся ситуации. — Видите ли, молодой человек, с введением военного положения на территории государства Российского, автоматически вступает в силу институт вольноопределяющихся. Это означает, что всякий гражданин в возрасте от восемнадцати до тридцати пяти лет — если он, конечно, не осужден за какие-либо преступления — имеет право подать прошение о зачисление его в ряды Армии Российской Империи.

— Но я же в данный момент нахожусь под следствием, то есть частично урезан в гражданских правах.

— А вот здесь вы глубоко ошибаетесь, Андрей Драгомирович. Пока вы находитесь под следствием, право стать вольноопределяющимся вас никто не может лишить. После зачисления в ряды нашего священного воинства, все претензии к вам со стороны судебных органов автоматически аннулируются.

— И какой срок мне придется служить в армии? — уже более заинтересованным тоном поинтересовался я.

— До подписания мирного договора между воюющими сторонами.

Ага, штаб-с капитан недоговаривает о том, что и убить ненароком могут, Как там в одной песне: «Вот пуля пролетела и ага…». С другой стороны, вся эта судебная бодяга закончится, и по данному делу меня не посмеют более привлечь. Итак, на чаше весов срок а пятнадцать-двадцать лет каторжных работ, или какое-то время послужить в рядах доблестных защитников отечества. Не знаю, сколько продлится война с Персией, надеюсь, недолго. Зато, вернувшись с фронта я получу возможность продолжить обучение по ранее выбранной медицинской специальности. А если какую медальку заработаю, так и совсем здорово — герои всегда и везде в почете. На всякий случай я решил уточнить всё более конкретно: