Из Тьмы (Арка 5) - Добродел Страница 246

— Если мы ещё живы… — попробовал зайти он с иной стороны.

— То это ничего не значит, — с вновь натянувшейся на лицо резиновой улыбкой сказал доверенный убийца правительства, который явно получал удовольствие от происходящего.

— Но обижать детей всё равно нехорошо, — вмешался в разговор новый участник — крупный темноволосый мужчина с самоуверенной физиономией, на которой прослеживались некоторые черты уроженца северо-востока Империи.

Человек Хитзкопфа не стал размениваться на приветствия, оскорбления или попытки узнать личность неожиданного гостя, а сразу атаковал, исчезнув для восприятия Германа и его семьи. А через миг, без оглушительного грохота и вспышек соударения оружия, вновь проявился и долю секунды постоял, разбрызгивая в стороны струи качаемой сердцем крови.

И упал, обезглавленный. Как упали и молчаливые полицейские.

Из подвала донёсся какой-то грохот, но он скоро затих, а его источник в лице замотанного в невнятные хламиды крупного изменённого, на секунду высунув прикрытое шарфом уродливое темнокожее обезьяноподобное лицо, тут же скрылся обратно, успев кивнуть темноволосому.

— Кто вы? — не обращая внимания на боль в руке и плач жены, которая прижала к себе их дочку, дабы та не видела разбросанные вокруг десятки трупов, спросил аристократ.

— Пока? Неравнодушный прохожий, можно сказать, — улыбнулся мужчина с мешающимся на лице дружелюбием и высокомерием. Последнее, впрочем, не являлось для обладателя подобной силы чем-то необычным.

— Прохожий, который сумел прихлопнуть Илу, словно таракана? — почти истерически хохотнул лорд.

— Именно, — кивнул брюнет. — Сейчас я могу уйти, оставшись в вашей памяти безымянным доброхотом, которого вы никогда не встретите.

— Или? — задал ожидаемый вопрос Герман.

Он не являлся дураком и отлично понимал, что если у него и имелись мизерные шансы разойтись бортами с нынешней партией власти, то ли поймавшей вожжу под хвост после недавнего покушения на Хитзкопфа, то ли заранее срежиссировавшей всё это с целью превентивного подавления внутреннего сопротивления, то сейчас они окончательно испарились. После уничтожения целой толпы силовиков, в том числе и одарённых, да под командованием печально знаменитого полковника Смерть… Шансов на мирный исход нет даже в теории. На Германа спустят всех собак, показательно раздавив: сделав из него врага государства и пример для остальных.

— Или мы поможем нашему союзнику выбраться из города и добраться до своих владений, — сделав ударение на слове «союзник», сказал мужчина.

— Вы… имперцы? — осторожно спросил лорд.

— А кому ещё, кроме Его Императорского Величества, выгодно скорейшее прекращение этой заранее проигранной Севером, но губительной для обеих сторон войны? — хмыкнул воитель. — Не Западу же, которому нужны источники ресурсов и рынки сбыта, но никак не конкуренты?

У Германа на сей счёт имелось своё мнение. То есть о западниках он примерно так и думал, но вот заинтересованная во взаимовыгодном сотрудничестве Империя… Оксюморон, да и только! Сколько раз «добрые торговые партнёры» пытались низвести его город до бессловесной обслуги? И не сосчитать. Лишь с появлением собственной Школы Боя, формально независимой и лишь дружественной, но реально контролируемой воителями из рода, сильнейший из которых в этом поколении сумел прорваться до ранга Мастера, удалось прийти к некоему равновесию.

Впрочем, это мнение Герман придержал при себе: выбор союзников у него невелик, а начинать общение со словесных выпадов — прерогатива самоубийц. К тому же Империя крайне неоднородна. Может, та фракция, с представителем которой он общается, действительно заинтересована в процветании если не всего Севера, то хотя бы портового города, находящегося во владении рода Рюген? Случаются же чудеса в этом неуютном мире!

Например, в самый последний — подозрительно удобный — момент к загнанным в ловушку приходит помощь...

— Я понял, — старательно не показывая испытываемую боль, уважительно поклонился аристократ. — Позаботьтесь о нас, уважаемый посланник Его Императорского Величества.

* * *

В это же время иные отряды полиции врывались в известные им штаб-квартиры различных сомнительных организаций. В список целей попали и ячейки странно быстро расплодившихся — только с пару месяцев назад о них впервые услышали, а сейчас как тараканов! — сторонников всемирной революции, и кружки сочувствующих им борцов за равноправие сословий, и стихийные профсоюзы рабочих, а также сборища прочих давно мозоливших глаза полиции анархистов. Где-то они находили лишь пустоту, где-то не встречали особого сопротивления и тащили схваченных смутьянов, гораздых лишь на болтовню, в камеры и допросные, но в иных случаях (намного чаще, чем можно предположить) их ждал жёсткий отпор.

Укрывшись за краем кирпичного забора, глава группы полицейских орал в железный рупор:

— Говорит лейтенант полиции Бенц! Здание окружено! Выходите по одному с поднятыми руками! У непричастных к убийству ещё есть шанс отделаться минимальными сроками! — чуть дальше, перед забором, за которым укрылись полицейские, лежало ещё подёргивающееся тело стража порядка с простреленной шеей. Оно и стало причиной, прервавшей нахрапистый штурм и заставившей правоохранителей откатиться.

Никто не хотел умирать.

— Пошёл на хер, дворянский жополиз! — ответили ему из оконного проёма. — Приди и возьми! А если ссышь, то проваливай!

Усатый лейтенант покраснел от гнева:

— Я вобью эти слова в твою гнилую глотку, погань! — проорал он в конусовидную трубу и скомандовал приготовившимся подчинённым начать атаку.

Полицейские-стрелки сделали залп из своих дульнозарядных ружей с кремневым замком — увы, война выгребла со складов всё приличное оружие, оставив даже столичной полиции лишь такие вот примитивные поделия, выпускаемые оружейными заводами королевства с официального разрешения имперцев — и, не дожидаясь, пока подавленные огнём бунтовщики снова высунутся, штурмовая группа без промедления бросилась вперёд.

Однако, к крайне неприятному удивлению полицейских, когда они преодолели две трети пути, из проёмов штурмуемого здания высунулось чуть ли не десять оружейных стволов.

Бах! Бах-бах! Бах! Бах! Бах! Бах! — грохотали выстрелы.

И пускай не умеющие толком стрелять, изрядно нервничающие революционеры бессовестно мазали — они могли себе это позволить, ибо в их руках находилось более совершенное казнозарядное оружие из Империи.

Но если северные стражи закона надеялись, что клятые винтовки и пара револьверов являлись последним и самым тяжеловесным козырем их противников, то зря. Когда злые правоохранители, потерявшие двух бойцов ранеными и одного убитым, приблизились вплотную к выбитому дверному проходу и одному из самых удобных для проникновения окон, со второго этажа к ним прилетели непонятные свёртки, которые почти сразу расцвели вспышками взрывов.

БА-БАХ!!! — грохнул сдвоенный удар, почти слившийся в