Темный Лорд Устал. Книга X - Тимофей Афаэль Страница 24

— За парней Артиста, — сказал он негромко. — За тех, кто вытащил наших.

Захаров поднял бокал.

Он помнил, как это было. Пока Брусилов обустраивался на ферме, пока его солдаты учились новому ремеслу, диверсанты Труппы уже работали в Столице. На голом профессионализме, без единого выстрела, они упаковали семьи высших офицеров и вывезли их из-под носа Долгорукого. Жён, детей, стариков-родителей — всех, кого можно было использовать для шантажа.

За два часа до того, как Князь отдал приказ взять их в заложники.

Брусилов узнал об этом уже здесь, в Эдеме, когда жена с детьми переступила порог его нового дома. Узнал и понял, что Воронов просчитал всё на два шага вперёд. Пока Империя только готовилась использовать его семью для давления на пленных, Эдем уже вывозил их в безопасное место.

Именно это купило преданность старого волка с потрохами.

— Следом и семьи солдат подтянулись, — сказал Захаров, отпивая вино. — Артист работал без перерыва. Почти три тысячи человек вытащили.

Брусилов кивнул.

— Я был готов умереть за Империю, — сказал он тихо. — Но Империя была готова шантажировать меня семьей, чтобы я умирал послушнее. А Воронов их спас. Вот и вся разница.

Он допил вино одним глотком и поставил бокал на стол.

Женщины увели детей спать, и двор опустел.

Брусилов подбросил дров в мангал, и огонь взметнулся, бросая рыжие отсветы на их лица. Ночь опустилась на комплекс по-летнему. Тёплая ночь, с далёким стрёкотом цикад и запахом остывающей земли. Где-то в бассейнах плескалась рыба.

Захаров достал портсигар и протянул Брусилову. Тот взял сигару, покрутил в пальцах, прикурил от уголька из мангала. Захаров сделал то же самое. Несколько минут они просто курили молча, глядя на огонь, как умеют только старые солдаты — без неловкости и нужды заполнять тишину словами.

Брусилов разлил вино по бокалам. Второй графин за вечер.

— Хорошо сидим, Паша, — сказал Захаров, стряхивая пепел. — Но вот скажи мне одну вещь. Как ты, боевой генерал, умудрился так бездарно слить Легион под Стеной?

Брусилов прокашлялся, после чего затянулся глубже и выпустил дым в ночное небо.

— Пёр нахрапом, без разведки, как сопливый курсант, — продолжил Захаров. — Я все видел. Ты же сам себя в мясорубку загнал.

Огонь потрескивал, разбрасывая искры.

— А у меня был выбор, Платон? — Брусилов ответил устало. Было видно, что он много раз прокручивал этот разговор у себя в голове. — Сзади стоял Долгорукий и кланы. Генштаб, которому нужна была красивая картинка к утренним новостям.

Он отпил вина и поставил бокал на землю рядом с креслом.

— Я просил время на разведку. Мне сказали — некогда. Начинай штурм как можно скорее. Кланам видите ли нужен прорыв сегодня, а не через неделю. Рейтинги падают, народ ропщет, нужна победа.

Захаров молчал, слушал.

— Вот я и давил, — Брусилов смотрел в огонь. Пламя плясало в его глазах. — Гнал людей на Стену, зная, что вероятно половина не вернётся. Потому что если бы я отказался — меня бы сняли, поставили кого-нибудь посговорчивее, и он бы сделал то же самое, вот только хуже. Это конечно меня не оправдывает, тут и говорить нечего. Все же я был цепным псом больной системы, Платон. А больная система требовала крови. Вот и все.

Он затянулся сигарой и выпустил дым сквозь зубы.

— Знаешь, что самое поганое? Я ведь верил, что это необходимо, что мы защищаем Империю от чего-то страшного. А потом вдруг увидел как тут живут люди и понял, что… на самом деле гнал солдат на убой лишь ради того, чтобы кучка стариков в Столице могла и дальше сидеть на своих тронах.

Захаров стряхнул пепел в огонь.

— Ну теперь знаешь, — сказал он. — Это уже что-то.

Брусилов поднялся и ушёл в дом, а когда вернулся, в руках у него была старая карта с обтрёпанными краями. Он расстелил её прямо на земле у мангала, придавив углы камнями. Огонь бросил на бумагу неровный оранжевый свет.

На карте была изображена империя, от западных гор до восточных степей.

— Знаешь, я благодарен за всё это, — Брусилов обвёл рукой комплекс, бассейн, дом, мирно спящий под звёздами. — За покой, за семью в безопасности, за то, что могу просыпаться утром и не думать, скольких сегодня пошлю на смерть. Но я задыхаюсь, Платон.

Он опустился на корточки рядом с картой и провёл пальцем по знакомым контурам.

— Я воин. Сорок лет в строю, и единственное, что я умею делать по-настоящему хорошо — это воевать. А тут я словно рыбовод. Слежу за датчиками, кормлю рыбу и считаю мальков. Полезное дело, нужное, не спорю, но…

Захаров затянулся сигарой и промолчал. Он понимал, о чём говорит Брусилов, потому что сам был скроен из того же материала. Некоторых людей война ломает, других — создаёт. Они с Брусиловым принадлежали ко второй категории. Мирная жизнь сидела на них как чужой мундир — вроде по размеру, а всё равно жмёт в плечах.

— Смотри сюда, — Брусилов ткнул пальцем в россыпь городов к северу от Столицы. — Без центральной власти в регионах началось Гуляйполе. Губернаторы сколачивают собственные банды из полиции и нацгвардии. Делят склады, устанавливают блокпосты на дорогах, обкладывают данью всех, кто везёт грузы через их территорию. Это феодализм, Платон. Чистый, феодализм начался, как в учебниках истории.

Он передвинул палец восточнее, к промышленным кластерам.

— А здесь ещё хуже. Заводы встали, потому что логистика рассыпалась. Люди сидят без зарплат. Начались голодные бунты, и местные царьки давят их со всей дури, потому что боятся потерять контроль. Кровь льётся каждый день, а толку — ноль.

Захаров смотрел на карту и видел то, о чём говорил Брусилов. Империя разваливалась на куски. Центробежные силы, которые Долгорукий худо-бедно сдерживал в Столице, на периферии уже сорвались с цепи.

— Люди там воют, Платон, — голос Брусилова стал тяжелее. — Я получаю письма. От бывших командиров и однополчан, которые остались там. Они спрашивают — когда? Когда Эдем придёт и наведёт порядок? Почему Воронов медлит? Почему не забирает их под свою руку?

Он выпрямился и посмотрел на Захарова в упор.

— Я знаю там каждого командира базы и начальника гарнизона. Каждого полковника и генерала, которые ещё не продались местным князькам. Они готовы сдать территории Эдему бескровно, под гарантию защиты. Им нужен только сигнал и тот, кому они поверят.

Захаров молча ждал продолжения, хотя уже знал, что услышит.

— Мне нужен приказ, — сказал