Кайа.История про одолженную жизнь - Александр Алексеевич Иванов Страница 228

— Это она внедрила те «подарки»? — тут же уточнил гость

— Она…, — хриплым шёпотом ответил Роман, которому категорически не хотелось ввязывать во все это дело еще и тетушку, но…, — я дал ей накопитель с нужными приложениями, который она должна была подключить к устройствам барышни и…

— Как зовут твою тетку? — продолжил спрашивать старший из визитеров

— Софрина…Анжела Михайловна, — не поднимая взора ответил юноша

— У нее есть виртуальные изображения барышни Ляпиной, подобные тем? — задал следующий вопрос главарь, кивнув на ВЭМ

— Нет, конечно! Откуда? — энергично замотал головой Рома, — Она лишь делала то, что велел я, внедрив приложения на устройства хозяйской дочки

— Твоя тетка — это она главный вдохновитель и организатор? — спросил главный

— Не совсем… Просто тетушка как-то однажды при мне обмолвилась о том, что младшая из хозяйских дочек — бесхарактерная размазня, и будущий муж, будет вертеть ей, как вздумается. И что, мол, ей не понятно, как такое могло вырасти в подобной Семье…ну, а мне, уже затем, пришла в голову идея слегка «постричь» эту барышню, а деньги…тетушке я обещал четверть от тех сумм, что будет передавать барышня, — переведя взор на тело подруги, а затем, вновь уставившись на пол, Рома добавил, — Неудачная была идея

— Крайне неудачная! — согласился главарь, после чего, скомандовал, — Возьми в руки!

Убийца Лизы передал Роману металлический прут.

— А теперь брось его на пол! — и Рома торопливое сделал то, что было велено, ибо испачкался Лизиной кровью, от чего (а также от страха) его сильно мутило, — Где там его записная книжка?

Тип, державший цветастую записную книжку в руке, не говоря ни слова передал ее главарю.

Главарь всего трио, быстро пролистав записную книжку, обнаружил два заполненных листа, на одном из которых нашлись разнообразные контакты. Вырвал оба эти листа и аккуратно сложив, он убрал их в карман.

— Значит так, Роман, садись за стол и бери ручку — сказал главарь, взглядом указав на многочисленные ручки и карандаши, стоявшие в розовой подставке, в виде ежика, на письменном столе Лизы

Юноша безропотно подчинился.

— Вот тебе твоя записная книжка, пиши…, — продолжил главный и положив на стол перед юношей записную книжку, принялся диктовать

Юноша, едва услышав то, что он должен писать, впал в ступор, а затем…

— Вы! — взвизгнул юноша, — Вы же обещали, что…

Главарь, стоявший рядом с ним, вновь схватил Рому за шею.

— Я обещал, — ответил он, чеканя каждый слог, — подумать над тем, как с тобой поступить, если ты добровольно станешь сотрудничать. И ты сотрудничал, а поэтому… Роман, я не буду тебя обманывать, говоря, будто бы ты останешься в мире живых. Увы, но таких вариантов для тебя нет…

И едва эти слова были произнесены вслух, как юноша обмяк.

— Ну, Роман, ты это брось! Чай не кисейная барышня, так что, давай без вот этого! — заявил главарь, ударив несколько раз юношу по щекам, и приводя его в чувства, а убедившись в том, что тот более-менее очухался, продолжил, — Ты сотрудничал, и поэтому, я решил дать тебе возможность выбора. Ты же не глупый вроде бы человек и должен понимать, что за те художества, которые ты позволил себе в отношении барышни Ляпиной, и это тоже был твой собственный выбор, единственное, что тебя ожидает в случае чего — страшная и мучительная смерть от рук ее родственников…

Юноша, шмыгнув носом и утерев слезы, молча кивнул. Конечно, он все это понимал! Но был уверен наверняка, что та бесхребетная богатенькая кукла никому и ни о чем не расскажет… Но, как же все так вышло-то?

— Ее родственники сломали бы тебе все кости. Отрезали бы все то, что возможно отрезать человеку. И закопали бы там, где твоих останков никто и никогда не нашел…

Тело юноши начало сотрясать от рыданий. Стыдно, конечно, но с этим ничего не поделать, ибо вся эта ситуация уже давным-давно далеко вышла за пределы его выдержки и мужества.

— Но, к твоему счастью — мы не ее родственники. И так, как ты не стал лепить перед нами горбатого, я не желаю твоих мучений, и предлагаю тебе выбор: «уйти» легко, быстро и практически безболезненно, или… Роман, ты сам начал эту неинтересную игру, ставкой в которой была жизнь твоей любимой и твоя собственная. Сам! Это был твой осознанный выбор. Никто и ничто, кроме твоей алчности, не заставлял тебя совершать то, что ты в итоге совершил. Ты сыграл в эту игру, и ты проиграл. Ну, а теперь, для тебя просто настало время платить за сделанный выбор. Так что, выбирай, Роман, или-или, меня устроит любой твой выбор, хотя, как уже говорил, я предпочел бы тебя не мучить, мне подобное неприятно, честно слово. И ежели ты решишь не омрачать последние минуты своей жизни невыносимыми страданиями, то просто возьми ручку, но поторопись, времени на твое раздумье у нас нет!

И юноша решил… «Зависнув» буквально на десяток секунд, он, роняя капли слез на разлинованные листы записной книжки, взял в руку ручку.

— Ты сделал правильный выбор, Роман, правильный! — похвалил его главарь, — А теперь, пиши!

«Я не хотел! Я не хотел убивать ее…!», — юноша, окончательно поняв, что никто и не думает с ним шутить, и это на самом деле все, весьма долго выводил каждую корявую букву своей…предсмертной записки. Главный его не подгонял.

Как забавно, — подумал тот, кого в Коммуникационной Сети, а также среди определенного рода «контингента», знали под псевдонимом «Никому не нужный», — я столько времени «убил» просто так, на всякую ерунду, а теперь, стараюсь выгадать еще хотя бы лишнюю секунду…

Как обидно, что время никак нельзя обратить вспять. Но гораздо обиднее то, что поддался тогда своему искушению срубить по-легкому «бабок», а ведь, в конечном итоге, эти деньги оказались самыми дорогими…

Несколько минут спустя.

Записка была уже написана, а люстра снята, и на ее месте болталась веревка, с петлей на конце, рядом с которой стоял белый металлический стул, с высокой спинкой, принесенный кем-то из банды убийц с кухни.

— Вставай…, — сказал, сидевшему за столом и дрожавшему юноше, главный из трио, слегка постучав по столу костяшками пальцев

— Что…? Уже…? Пора…? — безжизненным тоном спросил тот, «вернувшись в себя»

— Да, Роман…пора платить за сделанный тобой выбор, — ответил главный

Юноша, встал из кресла, и как сомнамбула сделал шаг в указанном направлении. Он не сопротивлялся. Не кричал. Не молил о пощаде. Он уже смирился…, и сейчас, идя