Главный герой становится Злодеем - Ли Лит Страница 22

— Так и быть, — вздохнула Хуа Линь, поднимаясь и скрываясь внутри дома.

Белый, тёмно-бордовый, алый — от нижнего слоя до верхнего. Лёгкий ханьфу — самое то под пекло на улице. Под цвет нашлась и лента. Собрав половину волос в высокий хвост лентой и вставив шпильку из красного дерева, Хуа Линь довольно осмотрела себя и вышла.

Только перекинула белую петлю на калитку, увидела идущего по тропе Ан Ханьсюя. Пришёл, как и обещал вчера.

— Сегодня донимай кого-нибудь другого.

Тёмные глаза беглым взглядом прошлись по Хуа Линь.

— Куда Вы? — с запинкой произнёс он.

— Будешь много вопросов задавать, рано уйдёшь, — Хуа Линь прошла мимо Ан Ханьсюя. Она быстро преодолела небольшой, утопающий среди зелёной кроны деревьев путь до лестницы, подхватила ткань и пустилась.

— Я с Вами, — соскочил следом Ан Ханьсюй.

— Учитель не отпустит.

— Отпустит, — уверенно заверил Ан Ханьсюй.

— Не отпустит, — мотнула головой Хуа Линь. — Одного в город не отпустит.

Ан Ханьсюй задумался на мгновение.

— Скажу, с Вами отправляюсь.

— Точно не отпустит.

Ан Ханьсюй преградил путь.

— Подождите, я с Вами пойду.

Он отступил и бросился вперёд.

— Ты… У ворот!

Ан Ханьсюй вскинул руку и помахал. Услышал.

— Ребёнок, — качнула главой Хуа Линь, продолжая путь к воротам школы Сяофэн. — Больше еды и развлечений. Оставить напряжение!

* * *

* * *

* * *

Примечание:

1. Цзиньлянь — 金链 — Золотая цепь

2. Глаза красного феникса — характеризуются длинным, тонким веком с вздернутым хвостиком, который находится выше угла глаза и простирается вверх к виску.

Глава 11. Город

«Жёлтые леденцы на палочках: один в форме кролика, второй — рыбки». * * *

Старина Цзян на пол минуты опередил Ан Ханьсюя, перескочившего порог ворот школы Сяофэн. Гадать не имело значения как, зачем и почему Цзинь Янь отпустила своего ученика в город практически одного. Уж точно доверия Хуа Линь не внушала. Скорее, Хуа Линь поверила бы, что Цзинь Янь строго-настрого запретила своему ученику и шагу делать за ворота с ней.

— Я же сказал, — довольно улыбнулся Ан Ханьсюй.

Хуа Линь пожала плечами.

— Чего тебе? — проворчал старина Цзян.

— С вами в город.

— Сдался нам, — старина Цзян первым двинулся к лестнице.

— Это он с нами, а не мы с ним, — пряча улыбку, Хуа Линь зашагала следом.

— Что-то меняется? — старина Цзян глянул на поравнявшуюся с ним Хуа Линь.

— Конечно, — важно кивнула она.

— Ответственность не на мне, — отмахнулся старина Цзян.

— И не на мне, — быстро отреклась Хуа Линь.

— За себя я сам отвечу, — вклинился в разговор Ан Ханьсюй.

Хуа Линь вскользь посмотрела по бокам. Деревья. Высокие, зелёные, большие. Ничего удивительного. Школа Сяофэн располагалась на месте разрушенной горы, которая утопала в зелени.

У самых ступеней их ждали.

— Рассчитано на двоих, — старина Цзян подошёл к коричневому коню с белым пятном вокруг глаза. Рядом тряхнул гривой пятнистый бело-серый.

Ан Ханьсюй положил руку на гриву бело-серого.

— Я не умею, — как вкопанная встала на предпоследней ступени Хуа Линь.

— Я умею, — Ан Ханьсюй прошёлся ладонью по гриве.

— Полезай на коня, а ты сюда иди, — старина Цзян встал у бока коня.

Неуверенно и с опаской Хуа Линь подошла к животному. Высокий, крупный, опасный, неизведанный.

— Берись, — старина Цзян показывал что-то или на что-то, но Хуа Линь неотрывно смотрела на глаз с белым пятном. — Ставь ногу… С кем разговариваю?

В следующую секунду вокруг талии обвились большие руки. Ноги оторвались от земли. Не успела рта открыть, как ощутила под собой жесткость седла и некстати перешагивание коня.

— Сапоги дырявые, — тихо протараторила Хуа Линь, вцепляясь в загнутую железяку перед собой.

— Ногу перекинь, — старина Цзян вскочил за Хуа Линь, беря поводья.

Было бы всё так просто. Сглотнув, Хуа Линь осторожно, со страхом подняла ногу и, поворачиваясь, перекинула её. Первые шаги коня, и она зажмурилась, сжимая ткань одеяния. Второй раз видела в живую, вблизи лошадь, и в первый раз на ней.

— Повозку надо было, — раздался голос старина Цзяна над головой. — А я лошадь.

— Нормально, — выдохнула Хуа Линь, приоткрывая глаза.

И вроде свыклась, начала привыкать, как минут через пять старина Цзян пустил коня в бег. Ан Ханьсюй обогнал их. Вот он отлично держался в седле. Сразу видно, опыт имелся. В отличие от Хуа Линь, которая в статую превращалась каждый раз, когда конь особо прытко подскакивал. Если бы не старина Цзян, точно бы свалилась.

Для внутреннего спокойствия Хуа Линь закрыла глаза, пребывая в напряжении до спокойного шага под собой.

Город Цайфу*, по слухам имел лучшее благодаря благосклонности Императора, ведь это родной город матери. В память о ей сын сделал всё, чтобы город процветал и помнил, благодаря кому всё делалось.

Хуа Линь открыла глаза лишь тогда, когда людской гомон возрос. Жилые дома в хорошем состоянии по обе стороны, словно в Цайфу не существовало бедности.

— В начале улицы кузница, а там уже улица Ярких красок, — сказал старина Цзян, замедляя коня.

— Улица Ярких красок? — Хуа Линь попыталась припомнить хоть что-то про улицу. Слышала это точно.

— Через неё можно попасть на улицу Ведущая к центру, там богатства и лучшая жизнь, — проворчал старина Цзян.

Конь под ними фыркнул и тряхнул головой, запуская волну сковывающего страха по телу Хуа Линь.

— Но купцы после центра едут на улицу Ярких красок. Лучшие товары там, купить можно почти всё, а то, что нельзя, говорят, что достанут это тебе.

— Бедных здесь нет что ли? — буркнула Хуа Линь, поймав взгляд дамы в розовом ханьфу хорошего качества.

— Борются, и, как видишь, успешно, — по голосу старины Цзяна стало понятно, что что-то не так с методами борьбы.

— Они что, бедных выселяют за пределы города? — просто от балды сказала Хуа Линь.

— Так и есть, — поравнялся с ними Ан Ханьсюй.

— Откуда знаешь?

— Не скрывают, — процедил старина Цзян.

— А как же Император, он ничего не делает? — повернула в бок голову Хуа Линь. — Или он закрывает глаза?

— Доказательств нет, — Ан Ханьсюй бросил быстрый взгляд в стороны остановившихся двух девушек, что, перешептываясь, провожали их взглядами.

— Никто не донёс до Императора? А как же те, кого выгнали? Они не свидетели?

— Кому это надо, — вздохнул старина Цзян.

— В одном деле слуха достаточно, чтобы человека жизни лишить, в другом веских доказательств и свидетелей недостаточно, — проговорила Хуа Линь.

Взгляды встречающих людей напрягали.

— Слова должны подтверждаться, — Ан Ханьсюй потянул поводья в бок, чтобы лошадь обошла неправильно стоящую, чуть ли не по середине дороги телегу.

— А кому-то их